- Живой напев Саяры звучал через всю тишину ночи, как колокол, предупреждая о грядущем празднике духов. Мужчина слушал с усталым любопытством, его глаза сверкали в холодном мраке, а сердце трепетало от незнакомой радости и страха.
Определенно, только появившись в академии, Рая привлекла его внимание, но лишь своим отдаленным сходством с той, другой девушкой, что стала любимой парой его брата. Вспоминал ли он Алевтину Верник? Конечно. Всегда с улыбкой и теплотой в сердце, но, только встретив Саяру, он понял разницу между любовью и обычной симпатией. Его чувства к кареглазой, раскосой девушке напоминали лесной пожар, сметающий все на своем пути. Они сжигали изнутри и полыхали так сильно, что было почти больно. И в то же время, Аргол ни за что не отказался бы от них.
С тех пор, как они поговорили с легаром, ни Финн, ни Аргол не сказали друг другу ни слова, обмениваясь лишь взглядами и жестами. Тишина давила и нервировала еще больше.
Жилые каюты попадались нечасто, находясь на значительном расстоянии. Последние двадцать располагались в самом конце коридора, который расширялся и образовывал круглый холл с уютными диванчиками, раскидистыми небольшими деревцами и поющими, роботизированными птицами на них.
- Четырнадцать - это там!- нарушил молчание Беллим, спотыкаясь об угол очередного дивана. – Никогда не понимал, зачем в космосе вся эта мишура? Неужели, недостаточно загадочного сияния звезд, волшебства туманностей и необъятного свободного космоса?
- Да, - криво улыбнулся Аргол, - тебе дай волю, так ты бы до старости на Эленмар не возвращался.
- Мой Эленмар там, где Фархунда, - пожал плечами Финн. – Она – мое сердце. А разве может воин жить без сердца?
- Тогда надо поторопиться. Чем быстрее найдем Саяру, тем быстрее ты упадешь в объятия жены, - ответил ему Элве и направился к каюте Бережной.
- Было бы неплохо, нетто она сведет с ума легара и Пелагея Джоновна мне этого никогда не простит, - ни к кому конкретно не обращаясь, выдохнул Фингорм.
Электронный замок мерцал зеленым светом. Как только курсанты подошли к дверям вплотную, панели тихо разъехались, пропуская их внутрь. Даже привыкшие к роскоши эленмарцы, присвистнули от такого ее изобилия. Оформленная под старину зала изобиловала декоративными элементами, очень схожими с настоящей лепниной, и позолотой.
