Я вскрикиваю от очередного приступа жестокого насилия. Кожу стягивают острыми лезвиями, боль впитывается глубже и больше ни о каких выдумках речи нет — это существо истязает меня словно зверь. Дыхание учащается, кровь бурлит вены, я стараюсь сохранить самообладание и ждать следующего мгновения, пока не смогу выбраться из этого адского кошмара....
Если бы не Дима, она бы вообще сдала меня в детский дом. Я неоднократно слышала подобные уговоры, но в дяде, наверное, оставалась хоть капля человечности, поэтому он и не поддался ее давлению. Не представляю, какой была бы моя жизнь там…
Ничего интересного за три недели, проведенные в «горном селе» не произошло. Алан, кузен Шамиля, еще несколько раз возил нас с Фатимой в центр, где мы гуляли по торговому центру, ели в ресторанах или ходили в кино, но на этом все. Одну меня никто и никуда не выпускал, все покупки производились лишь с дозволения моего мужа.
Планшет мне пришлось вернуть золовке, как и велел Цахаев. Новый мне никто не купил, впрочем, остался хотя бы телефон, чему я была рада.
К великому сожалению, когда примерно неделю спустя после отъезда из Москвы я зашла в мессенджеры, то не увидела там ничего стоящего. Пара незатейливых сообщений от одногруппниц с вопросами, в основном, об учебе в будущем году, несколько сообщений от «подруг», которые даже не забили тревогу после того, как я не ответила, более того, даже не зашла в сеть.
Знал бы он куда…
Не знаю зачем, но Игорю я ответила. Мы с ним нормально расстались и в свое время решили остаться «типа друзьями». Я рассказала все как есть, ничего не утаив. В целом, наша переписка заняла почти день и мне даже стало легче.
Помимо этого за двадцать дней ничего не произошло. Днем Фатима учила меня готовить их традиционные блюда, рассказывала обычаи, традиции их народа, немного истории, даже учила танцевать, а по ночам ее брат учил меня уже совсем другим вещам.
За все это время полноценный секс у нас был лишь дважды и оба были довольно болезненными для меня.
Больной извращенец…
В основном, все было не так уж и плохо. Он и впрямь старался не торопить меня. К минету не принуждал, да и к сексу, собственно говоря, тоже. Не могу сказать, что не дави он на меня, я бы стала его инициатором, но и насилием с его стороны такие действия назвать не могла.
