Я вскрикиваю от очередного приступа жестокого насилия. Кожу стягивают острыми лезвиями, боль впитывается глубже и больше ни о каких выдумках речи нет — это существо истязает меня словно зверь. Дыхание учащается, кровь бурлит вены, я стараюсь сохранить самообладание и ждать следующего мгновения, пока не смогу выбраться из этого адского кошмара....
- Что? – сердце быстро забилось, а ладони мгновенно вспотели. Тон мужа мне совсем не понравился.
- Я никогда не разведусь с тобой. Во-первых, не могу, во-вторых, не хочу.
- Что значит не хочешь?
- Развод – крайняя мера и я не допущу такого поворота событий. Заруби себе на носу, Лана, - Шамиль сделал несколько шагов мне навстречу, а я сделала ровно столько же назад, - ты моя жена. Моя. Жена. Так и останется. Не выдумывай глупости, бери свой чемодан, поднимайся наверх, раскладывай свои вещи и устраивайся поудобнее.
- Нет… - прошептала я, вжавшись в холодную стенку позади себя. - Зачем я тебе? – Шамиль подошел вплотную и теперь я слышала запах его одеколона. Смешанный с отвратительным запахом Зары. Начало подташнивать. Я впервые за всю жизнь поняла тех женщин, что, плачась, говорили о том, что «унюхали» на супруге чужие духи. Это действительно было омерзительно."
"- Ты – моя супруга.
- Ты больной извращенец, Шамиль, клянусь…
- Ты никуда отсюда не уйдешь, Лана, ты никогда не уйдешь от меня.
Никогда.
Никогда этому не бывать.
Какого черта?
Да, никакого другого вопроса я задать не могла. Только – какого на хрен черта? Зачем я ему сдалась?
- Ты нелогичен в своих поступках! – прокричала я, когда Шамиль отошел от меня и повернулся спиной. – У тебя есть любимая женщина и выгодную сделку ты уже явно заключил, тогда на кой черт я? Только мешаться буду, да нервы трепать! Я молчу о том, что Заре, наверное, было бы и проще, и легче, если бы меня в вашей жизни не было.
- Я уже велел тебе – не заговаривай о ней, - отрезал Цахаев. – Ужас, какая ты непонятливая, - супруг покачал головой.
Я правда не понимала, поэтому последовала следом за мужчиной, что вернулся в центр безразмерной гостиной и бесцеремонно завалился на большой кожаный диван черного цвета. Встав прямо перед ним, я скрестила руки на груди, ожидая, когда же он, наконец, обратит на меня внимания.
