Я вскрикиваю от очередного приступа жестокого насилия. Кожу стягивают острыми лезвиями, боль впитывается глубже и больше ни о каких выдумках речи нет — это существо истязает меня словно зверь. Дыхание учащается, кровь бурлит вены, я стараюсь сохранить самообладание и ждать следующего мгновения, пока не смогу выбраться из этого адского кошмара....
Она хотела быть, если не единственной, то хотя бы первой. И чем больше времени проходило, тем чаще мы ссорились, тем чаще она упрекала меня в том, что когда-то я ее не украл, тем чаще плакала.
А я… я приходил к ней, наверное, чтобы она не чувствовала себя одинокой в этом огромном городе. Я приходил к ней по привычке. Я приходил к ней, потому что в постели она давала мне больше, чем способна была дать Ульяна.
Я корил себя за то, что продолжил спать с ней после того случая… Наша связь растянулась в годах и бесчестие расползлось ядом, отравляя нашу любовь, чистую и невинную вначале, отравляя наши отношения и нас самих.
Остановись я тогда, десять лет назад и сейчас все было бы проще. Намного.
Я не знаю, что чувствовал к Ульяне, но наши с ней отношения не были бы обречены на провал, как сейчас. Я прекрасно осознавал, что у нас не сложится крепкого и счастливого брака просто потому, что такая, как Лана не захочет мириться с тем, что она вторая или есть другая…
Я не был уверен в том, что мне вообще хочется делать ее счастливой, но зато заметил другое – мне определенно не нравилось, когда она плакала.
И сегодня я переборщил. Я знал, что переборщил. Нет, насиловать собственную жену в планы не входило, просто собирался поставить ее на место, потому что устал от постоянных истерик, но, кажется, зашел слишком далеко. Да и истерики у нее были не на пустом месте.
Я видел, что она старается. В силу своего воспитания, привычек, менталитета, она старается изо всех сил. Уступает, пытается привыкнуть, привязывается ко мне.
Я улыбнулся, мысленно интересуясь, а понимала ли она, собственно говоря, как каждая ее эмоция отчетливо читается по лицу, мимике, жестам, словам?
Наверное, нет.
Хороший возраст.
Сейчас из нее можно было лепить то, что хочется. Лана была гибкой и готова была идти мне навстречу, она легко могла бы в меня влюбиться, если бы я дал ей повод, но я отчего-то не хотел. Хотя, правильнее сказать, медлил, не давая нашим отношениям развиваться.
