Однако, чем меньше во мне оставалось от прежней Айрис Вилфорт, тем острее вставал вопрос, кто же нынешняя. Я обнаруживала в себе привычки и склонности, явно продиктованные прошлой жизнью, которые никак не могла унаследовать рождённая в роскоши дочь герцога.
Не запертая вечером дверь могла лишить меня сна. Еда вызывала желание немедленно смести всё до последней крошки, будто назавтра в королевстве не останется ни единой курицы или зёрнышка. Окна я приказала занавешивать сразу же, как солнце окончательно гасло за полосой далёкого парка — в провалах чёрных окон мне чудились живые тени, наблюдающие через ненадёжную преграду стекла.
Каждое утро я проводила в покоях Дариана Вальде, наверняка породив этим обычаем множество гнусных слухов — но пока не слышала ни одного. Я приходила, завтракала вместе с ним и проводила оставшиеся до обеда часы в трудах праведных.
Не таких уж и праведных, если подумать — чертыхалась я то и дело.
Наблюдать за мессиром Вальде было в высшей степени любопытно, как за ядовитой змеёй в террариуме.
Казалось, он сам не знает, какое действие совершит следующим: то замирал практически неподвижно, то исчезал за дверями, то вдруг применял магию, страшно довольный, если мне удавалось её распознать. Очень материальный, с горячей кожей и высоким ростом, он одновременно был немного не от мира сего — вернее, как бы над миром, со всей его суетой и треволнениями. Мне до смерти хотелось узнать, что происходит в этой голове, но мессир не был склонен откровенничать, а читать по лицу оказалось недостижимым искусством. Кое-что я всё же выяснила. Он не терпел опозданий, любил неожиданное сочетание вкусов и всегда доводил начатое до конца.
Последнее доводило меня до белого каления, но совсем не по тем причинам, которые я ожидала…
Зная о моей нелюбви к массовым сборищам, фаворитка короля явилась лично, чтобы всучить приглашение. С меня станется сделать вид, что ничего подобного я не получала.
Когда я впервые услышала о существовании этой женщины, то была шокирована тем, что даже у такого невзрачного во всех отношениях старца есть любовница. Впрочем, как поняла, леди Кемброк выполняла роль скорее декоративную, чем на самом деле ублажала иссохшие чресла в спальне. Не молодая, но моложавая, полная жизненного задора дама с рыжими кудрями, она являла собой чуть ли не полную противоположность королеве. Отношения между этими двумя были полны арктического льда, но на публике они обменивались вежливыми улыбками, словно старые приятельницы.
