С его ростом в карете невозможно устроиться с комфортом — с высоко поджатыми ногами он напоминал засунутого в слишком маленькую клетку белого тигра.
Я не выдержала первой.
— Какого чёрта вы устроили? — Он повернулся, словно только этого и ждал. Наверное, так оно и было. — Что ещё за внезапная страсть анализировать международные отношения?
В глазах его сверкнул неподдельный гнев, так что я невольно вжалась в спинку сидения.
— Просто озвучила риски… — пискнула я.
— Ну конечно, — хмыкнул он, наклоняясь ближе. Ещё немного, и я сольюсь с обивкой в единое целое. — Озвучила риски. И никакого личного интереса, не так ли?
Бежать было некуда. Мелькнула мысль, что выпрыгнуть из кареты на полном ходу — ещё не худший расклад, но, к несчастью, мы как раз вкатили на узенький мост через реку. Мутные свинцовые воды не вызывали желания искупаться.
— Совершенно не понимаю, о чём это вы, — храбро заявила я. — Весь день какие-то гнусные намёки.
— Ах, гнусные. Ах, намёки. — Он вдруг засмеялся, но звучал скорее удивлённо, чем весело. — Поражаюсь вашей наглости. Обычно в таких запущенных случаях я развоплощал девиц и начинал всё заново.
Меня словно ударили.
— Ну так вперёд! — Я тоже подалась вперёд и сжала зубы. Карету тряхнуло на кочке, мы едва не столкнулись лбами. — Сделайте это снова! Почему нет? Я же никто для вас, очередная пешка. Давайте, флаг в руки!
— Не хочу, — невозмутимо повторил маг.
Я села прямо. Мимоходом проверила, не наложил ли он и на меня печать молчания, потому что слова упорно не шли, застряв поперёк горла.
— Скажите, Девятая, — начал он и склонил голову чуть набок. Длинная белая прядь скользнула с плеча, и я чуть не дёрнулась уложить её обратно. — Я вам не нравлюсь?
Даже если бы сейчас наши лошади обратились в крыс, карета в тыкву, а я сама — в бородатого карлика, и то не испытала бы такого шока.
Какое ему дело до моего отношения?
Шахматист не спрашивает пешку, нравится ли ей сотрудничать.
— Я бы так не сказала… — пробормотала я, судорожно щёлкая клапаном дорожной сумочки.
— Тогда перестаньте мне лгать. — Он с раздражением отобрал сумку и бросил её на сидение. — Я терпим к человеческим недостаткам, но вранья на дух не выношу. Особенно такого глупого. Это просто оскорбительно, считать, что меня можно провести столь нелепым образом. Мало того, что у вас всё на лице написано, так ещё эти выходки… Вы бы не смогли более явно заявить о том, что заинтересованы в принце, даже если бы прокричали это с крыши дворца.