Автор
Затягивающий сюжет в "Шансе для шута" начинается у серебристых домов, где луна отражается на хмарьках. Пугливый прохожий под взглядом странно светлых глаз выглядывает из-за тьмы Изумрудного города, создавая неприкаянную атмосферу.
Пробежала через гостиную, машинально кинув взгляд в зеркало на невысокую, плотненькую рыжую девушку, отметила, что волосы в беспорядке, да и одежка… дорожная, одним словом, и полетела дальше.
– А-а-а-а! – донеслось из соседней комнаты, но уже не слезы, а недовольный писк. – Мара, ты что за гадость мне в воду накапала?! Что значит успокоительное?! Я не желаю успокаиваться, я желаю…
Узнать, что желает моя капризная сестренка, я не успела, так как уже вошла в комнату.
На диванчике сидела и утирала щечки платком хрупкая златовласая красавица.
Я вот рыжая, веснушчатая и немного пухленькая. В общем, вся в маму – гномка гномкой. Разве что немного повыше да в кости потоньше. Ну и прискорбно ушастая… А папа у нас – златовласый красавец лепрекон. В него и пошла Амириль.
– Ами, что случилось?! – охнула я, бросившись к заплаканной сестре.
– Ми-и-ия, – повернулась ко мне девушка, и зеленовато-голубые глаза снова наполнились слезами, а пухлые губки задрожали. – Сестренка, ты приехала!
– Кто обидел? – строго спросила, присаживаясь рядом и сдвигая юбки сестры в сторону.
Вопреки ожиданиям, Амириль не порадовала меня именем обидчика, а снова заплакала, уронив личико в ладони.
Странно все это. Такое поведение моей собранной, холодной и сдержанной сестре несвойственно.
Через всхлипывания я с трудом различала обрывки фраз.
Впрочем, понять было вполне можно… и чем дальше, тем больше я сжимала губы и медленно закипала от гнева.
Какой-то местный гад посмел совратить и бросить мою сестренку!!!
Этот… шут в лучших мужских традициях «пел» красивые песни и вешал лапшу на ушки Амириль, а как своего добился – бросил.
– Мия, я его та-а-ак люблю! – зарыдала сестричка, выдернув меня из мыслей в реальность, а в реальности – некто шут Гудвина соблазнил мою сестру. – Миечка, он такой красивый… – вдруг мечтательно закатила глаза девушка. – У него волосы светлые– светлые, а глаза синее летнего неба.
– Так голубые или синие? – дотошно уточнила я, мысленно набрасывая портрет этого инвалида. Почему инвалида? А потому!
– Синие… – недоуменно посмотрела на меня она и вдруг снова заплакала. – Все было так хорошо, я так его полюбила, а он сказал, что я его разочаровала, что я неинтересная и он ожидал ино-о-о-ого!
Все!
Не инвалид – покойник!
А синие глазки выколупать и заспиртовать. На память.
– А он здесь? – спросила я, медленно поднимаясь с дивана.
