Шарф Айседоры — читать онлайн бесплатно полностью

Подборка фолиантов у нее была примерно такая же. А еще говорят, что человека можно узнать по книгам. Неверная теория. При социализме книги у всех были примерно одинаковые. Батюшки, сколько она макулатуры за эти книжки в пункт приема перетаскала! На санках возила зимой, а Пашка плелся позади, в кроличьей шапке и валенках, и орал, роняя на цигейковый полушубок слезы. Не нравилось ему, что не он на санках едет, а гора газет и журналов. Успокоился только, когда ему в пункте приема выдали клубничную жвачку. Как время изменилось: макулатуру раньше собирали интеллигенты, сейчас – бомжи и нищие.

В Союзе платили за кило 20 копеек, сейчас платят, кажется, 80. Сколько же надо перетаскать газет в приемные пункты, чтобы хоть что-то заработать? Елена Петровна остановила взгляд на газете, лежавшей на журнальном столике.

– Володь, рекламное объявление, которое карандашом обвели, сфотографировал? Могу я газету пролистнуть? – спросила она у криминалиста Владимира Рыжова, ткнув ручкой в газету.

– Йес, оф коз, Леночка Петровна, – ответил Владимир.

Леночкой Петровной следователя звали многие коллеги и, что показательно, – опера. Сыскари Зотову любили, потому что своей была в доску. Проработала опером на Петровке пятнадцать лет, но пришлось уйти, начались некоторые проблемы со здоровьем, тяжело стало по свидетелям бегать, да и несолидно это в ее возрасте. Но у Рыжова всегда получалось обзывать ее Леночкой Петровной как-то особенно ласково. Даже оперу Венечке Трофимову, местному Бреду Питту, которого она обожала и ценила за нестандартное мышление и общую эрудицию, это не удавалось.

Впрочем, Венечка ее так называл редко, когда случайно с языка срывалось, а потом он дико смущался, потому что всегда хотел выглядеть холодным и неприступным. Но в глубине души Венечка был ранимым и мягким, и Зотова частенько над этой деланой серьезностью потешалась, любила потрепать Трофимова по кучерявым русым волосам и веселилась, глядя на его недовольную физиономию. Рыжов был полной противоположностью Трофимова, как внешне, так и по характеру: темноглазый брюнет, вертлявый, шебутной дуракаваляльщик. Циничные шуточки спались из его уст, как горох из дырявого пакета, что вовсе не мешало ему состоять в браке, иметь двоих детей и быть профи в своем деле, особенно, если его подбадривали.

– Работай, Вова, работай, – по привычке сделала трудовой посыл Елена Петровна.

– Йес, оф коз, – по привычке ответил Владимир.

Рыжова Елена Петрова тоже любила, но иногда он ее раздражал своими выходками.