В шелестущих страницах ждут вас события, как будто были вынуты из глубин древних сказок. Здесь воздух наполнен мистикой и загадочными оттенками неизведанных зон. Каждая строка дышит призрачной реальностью, создавая вокруг вас мир атмосферный и нереальный, где обычное становится чрезвычайным....
Время есть, как и возможность обойти скользкий и неприятный момент, так к чему опять лезть в это дерьмо. Нет, если возникнет нужда, то я не усомнюсь, и в планах у меня широко использовать волколаков. Так что, рефлексий как таковых я не испытываю, однако момент неприятный…
— Пётр, это Лиза. Приём, — раздался у меня в голове голос сестры.
— На связи. Приём, — коснувшись пальцем плетения на камне за моим правым ухом, отозвался я.
— Марию убили. Охрану и всех кто был на постоялом дворе побили. По Москве слухи гуляют одна страшнее другой.
Я слушал сестру, а сам спешно доставал из подсумка на поясе вторую половинку «Маяка». Коснулся большим пальцем левой руки узора и направил в него Силу. Мгновение и амулет ожил, а ко мне пришло осознание, что Долгорукова жива, иначе её амулет не отозвался бы, так как завязан на вместилище. А вот в каком она состоянии, это уже другой вопрос.
Единственное, что я могу сказать, так это то, что Мария настоящий момент находится где-то далеко на северо-западе.
— Я тебя услышал, сестрёнка. Конец связи.
А не о чем с ней говорить, всё что знала она уже сказала, дальше только досужие разговоры, а мне есть чем заняться прямо сейчас. Я убрал «Маяк» и вместо него достал «Разговорник». У Марии самый обычный, без дужки и с бриллиантом, чтобы и намёка на близкое со мной общение.
Я, к слову, подумываю о том, чтобы оформить привилегию на новый амулет, но пока ещё не решил стоит ли. Может лучше приберечь для себя. Всё же связь это великое дело, и пока весьма дорогое, потому как без бриллиантов амулеты не работают, а тут вдруг такое резкое удешевление и отсутствие дефицита.
— Мария Ивановна. Приём, — произнёс я в камень.
Называть себя не стал намерено. Она и так знает кто это, потому что ни она, ни я передавать свои половинки никому не собирались. Ответа не последовало и я повторил вызов ещё трижды, когда камень в моей руке вдруг завибрировал. Я поспешил приложить его к уху.
— Говорит Шешковский, с кем разговариваю? Слушаю.
Угу. Это я со своим «приём» изобрёл велосипед. Местные давно пользуют «Разговорники» и сами додумались до порядка общения по ним.
