В шелестущих страницах ждут вас события, как будто были вынуты из глубин древних сказок. Здесь воздух наполнен мистикой и загадочными оттенками неизведанных зон. Каждая строка дышит призрачной реальностью, создавая вокруг вас мир атмосферный и нереальный, где обычное становится чрезвычайным....
Пятнадцать минут, и тот поднялся уже совершенно иным человеком.
— Как звать? — по-немецки спросил я.
— Кирьян, — ответил тот.
— Русский стало быть, — у же на языке осин, уточнил я.
— Из под Пскова, боярина Стрешнева беглый холоп.
— А с этими как оказался?
— Дыкт, прибился к ватаге, там нас всякой твари по паре было, и немцы, и латгальцы, и русские. Шалили на дорогах, пока нас братья Унгерны в оборот не взяли. Против одарённых мы не сдюжили, а они нас повязали узором. Тех у кого уже были, порешили. Ну и стали они сами нашу ватагу водить, да воинским умениям обучать.
— Кому служили бароны знаешь? — поинтересовался я о насущном.
— Точно не ведаю, но догадываюсь. Год тому нас боярин Милославский, что на Пскове сидит, в оборот взял, с ним кроме дружинников ещё четверо одарённых было, так что спеленали всех без ущерба. Думали в град отвезут, да казни предадут. Но подержали до утра связанными там же в лесу, а поутру отпустили восвояси. Потом уж я увидел, что на обоих баронах появились узоры, а в кошеле Николауса «Разговорник».
— Милославский, старый лис, — прошипела Мария.
— Думаешь он? Унгерн же вроде на букве «д» осёкся, — усомнился я.
Ну, а что такого-то, я ведь не в курсе всех этих высокородных раскладов, кто, кому, когда, за что и почему. Ну не интересно мне это было. А после разбираться как-то стало некогда. И потом, то что снаружи, зачастую сильно отличается от скрытого внутри. О враждебности Милославских я вообще ничего не знаю.
— Не Гордей Гордеевич, а его родственник и князь, Дмитрий Григорьевич, — уточнила она.
Тут стоит уточнить, что князь может быть только один, и с появлением у него наследников, его братья и сёстры носят титул княжичей до смерти, но дети непременно понижаются в титуле до бояр. Вот и получается, что Милославские не только род княжеский, но и боярский. Впрочем, как и любой другой.
— То есть, боярин решил посадить на сворку ручную разбойничью ватагу, а потом предоставил их князю?
— Не обязательно, — покачав головой, возразила она.
— И что, Милославский до сих пор не простил юношеских обид? — усомнился я.
