Восемнадцатилетний парень попадает в мир, пронизанный магией, где обладает почти атрофированным даром. Став самым слабым среди своих, он вынужден найти свой путь в опасном мире и доказать, что сила измеряется не только магическими способностями.
Прочитать письмо решил после водных процедур. К гадалке не ходить оно от Тульевой, а значит и ничего срочного там быть не может. Тем паче, что посыльный удалился не дожидаясь ответа.
Наконец я обтёрся полотенцем, и взял в руки конверт. Внутри оказалось не только письмо от боярыни, но и золотая пластинка с блеснувшим гранями кристаллом. Что за камешек, гадать не приходилось, однокаратный бриллиант. А вот на пластинке имеется вязь плетения «Кольчуга». Круто!
«Пётр, понимаю, что это можно истолковать двояко, но правда заключается в том, что я всего лишь беспокоюсь за твою безопасность. Можешь считать, что я тебе одолжила этот амулет до тех пор пока ты не разовьёшь свой дар, или не сможешь приобрести собственный амулет. Мне будет горестно, если ты пострадаешь от чьей-либо руки. Прошу тебя, носи не снимая. Елена.»
Я подбросил на руке пластину и улыбнулся. Вот Тульева знает, что у бриллианта оправа может быть только золотой, а мне видишь ли захотелось простоты, и я изготовил свой «Панцирь» из латуни. Как результат, оказался не прав. Впрочем, до той поры, пока не столкнулся с покойным Белоглазовым, я ведь и не думал в эту сторону.
Зато теперь решил воспользоваться знанием из моей прошлой жизни. Правда, там таким образом вшивали торпеду алкоголикам, я же собирался позаботиться о собственной безопасности. А что такого. При подобном подходе я никогда не потеряю дорогостоящий амулет, у меня его никто не украдёт, и даже не изымут в случае ареста, или захвата в плен. Одни сплошные плюсы.
— Илья, поди сюда, — позвал я.
— Тут я, Пётр Анисимович, — отозвался тот, вернувшись после того, как вынес таз с водой и кувшин.
— Возьми нож, взрежь мне кожу под левой лопаткой и сунь туда вот эту пластинку, — я передал ему амулет «Кольчуга»
— Зачем это?
— А затем, что так я его никогда не потеряю. Делай как говорю.
Латунь может окислиться и породить проблемы, чего не сказать о золоте. Стоп! Что-то я как-то тороплюсь.
— Погоди. Принеси сначала кружку крепкого хлебного вина.
— Ага. Это я мигом, — поняв по своему, тут же умчался молочный брат.
Но каково же было его удивление, когда я не стал пить, а велел бросить туда амулет, и ополоснуть в вине нож. Впрочем, пусть Илья и не понял, что тут к чему, распоряжение моё выполнил. Вообще-то, чистой воды перестраховка, так как я намеревался использовать плетение «Лекарь», но с другой стороны, дар у меня всё ещё слабенький.
