Герой получает возможность значительно усилить свой магический дар, но это влечёт за собой неожиданные обязательства. Желая жить спокойной жизнью ради себя и близких, он вынужден столкнуться с тем, что большие способности требуют больших ответственности и жертв.
Оно и подданным удобней, и налоги эти прохиндеи станут платить, и у меня голова не будет болеть, где хранить деньги, и как обналичить векселя.
Вот только пока всё это несбыточные мечты. Потому как ростовщики отчего-то сплошь евреи, а это племя на Руси от веку не любили. У тут ведь придётся дать государственную поддержку. Ох сомнительно, чтобы Пётр Иванович на это пошёл. Даже если ростовщики будут из выкрестов.
Условившись, что за деньгами я зайду завтра в час по полудни, я направился к кадетскому корпусу, связавшись с Долгоруковой. Время далеко за полдень, занятия у неё, по всему, уже закончились. И вообще, она ведь должна оформить отпуск. Ей ведь нужно наведаться в полк. Заодно и денежки отвезет. Серебро тает как снег на июньском солнышке только в путь.
На улице неподалёку от корпуса ожидаемо обнаружилось несколько экипажей. В Московском кадетском корпусе обучаются только отпрыски родовитого дворянства. Случаются и сильные одарённые из неродовитых дворян, но за редким исключением и при наличии серьёзных покровителей. Тут не университет, и на таланты особо не смотрят. Элита русского воинства!
Из ворот то и дело появляются старшекурсники имеющие свободный выход в город после занятий. Изредка это одиночки, куда чаще группы от трёх человек. Используя «Дальнозоркость» я сумел рассмотреть Долгорукову, направляющуюся к своему экипажу в компании Астафьевой и Столбовой.
Хм. Вот интересно, как эти две валькирии примирились друг с дружкой? Кто-то кому-то уступил? Или обе забили на боярича, предоставив его своей судьбе. Вообще-то, тут всё уже решено их родителями, хотя помолвки так и не было. А может Столбова и впрямь воспринимает Осипова как друга?
— Ваше высочество, сударыни, — приблизившись к карете великой княгини, поздоровался я.
— Здравствуй Пётр, — приветствовала меня Долгорукова.
— Пётр Иванович, — коснулась отворотов мурмолки, Астафьева.
— Сударь, — кивком обозначила поклон Столбова.
— Давно приехал? — поинтересовалась Мария.
— Сегодня утром. Мне необходимо с вами поговорить.
— Как срочно и как долго?
— Вы сейчас домой?
— Да. Собирались переодеться, и отправиться на бал. Кстати…
— Нет, увольте, — перебил я её, подняв руки в протестующем жесте. — Я с дороги и толком так ещё и не отдыхал. А дел в столице накопилось преизрядно. Если позволите, Арина Егоровна и Анна Дмитриевна прокатятся в вашем экипаже, а вы со мной. По дороге и поговорим.
— Хорошо. Езжайте за нами, — обратилась она к старшему из своих компаньонов.
