Из глубин веков до современности — в мире где миры переплетаются и битва за существование не знает спасения. Здесь жарко, опасно и невероятно красиво. Каждая страница открывает дверь в новый мир, где предательство соседей – норма жизни, а любовь – это нежданная революция....
Возможно именно по причине отсутствия практической пользы никто и не брался за подобное совершенствование имеющихся плетений.
Когда мы перешли к четвёртому и последнему из новых карманов я расстелил тулуп и уселся на него разложив перед собой чистую тряпицу. Оно бы за столом этим заниматься, но придётся вот так, по-походному. Для начала я настрогал пластинами свой четырёхкаратный бриллиант, которые в свою очередь расколол сначала вдоль, а после поперёк. Получив на выходе крошечные алмазные пластинки, которым предстояло стать затравками для новых камней.
Ссыпав полторы сотни дробинок в тигель, я вновь установил полку, мы дружно заняли свои места и я активировал пробой. Признаться, я весь этот час сидел как на иголках. Во-первых, непонятно запустится ли процесс роста кристаллов при столь маленькой затравке.
Так что, ничего удивительного в том, что я открывал крышку тигля едва ли не трясущимися руками. Но мои переживания оказались напрасными, потому что на тряпицу ссыпалась сверкающая в утренних лучах солнца горка прозрачных идеально круглых горошин под завязку заполненных Силой.
Абсолютно одинаковые размеры получить у меня не получилось, а потому объём алмазов вышел от тридцати до тридцати пяти люм.
"Глава 21
— Здравия, дядька Василь.
— От-тано как. Давненько тебя не было видно, Шелест.
Нет, трактирщик нос по ветру держит и наверняка знает, что я уже далеко не тот простой подросток, что бегал к нему нормально поесть, справить нужду, да перекинуться в картишки.
— Соскучился я по вам, — улыбнувшись произнёс я.
— Так не ты один. Эвон у Любавы глазки как забегали, и хочется и колется и мамка не велит, — хмыкнув указал подбородком трактирщик.
