Из глубин веков до современности — в мире где миры переплетаются и битва за существование не знает спасения. Здесь жарко, опасно и невероятно красиво. Каждая страница открывает дверь в новый мир, где предательство соседей – норма жизни, а любовь – это нежданная революция....
Это мне дышится легко с моими бриллиантами и вместилищем на семьсот люм, а у того же капитана Яковлева оно не превышает ста семидесяти, у поручика и подпоручика в лучшем случае восемьдесят, а то и едва больше сорока.
Наконец ливонцы забросали ров, и по получившемуся завалу. хлынул поток пехоты с лестницами наперевес. И когда только успели подтащить!? Их встретила нестройная фузейная пальба, грохот гранат, а так же грозный гулкий и протяжный орудийный рык.
Я никогда не слышал выстрела картечью. Как впрочем, и не наблюдал того, что она способна наворотить.
Но на место павших встали другие. Спотыкаясь о тела павших, оскальзываясь на их крови и вывалившихся внутренностях, они с маниакальным упорством пёрли вперёд неудержимой волной. В них стреляли в упор из фузей, и бросали гранаты, но те словно и не замечали это, прямо берсеркеры какие-то.
Я разрядил оба ствола ружья, пустил веером с одной руки пару «Воздушных клинков», без шанса промахнуться. Эти незаметны, а потому можно использовать без опаски. Следом отправил ослабленный «Огненный шар», эффект как от малокалиберного снаряда, но в такой плотной массе достал двоих. «Клинки» успели напитаться Силой, и вновь сразили двоих ливонцев. Пожалуй не стоит увлекаться, ведь предполагается, что у меня всего лишь второй ранг.
Перезарядил ружьё и двумя выстрелами свалил ещё троих.
Гранаты рвались часто и густо, и солдаты столпившиеся у узкого прохода несли ощутимые потери. К тому же под давлением сотен ног не скреплённые фашины начали разъезжаться. Впрочем, не сказать, что разваливающаяся переправа это результат только лишь большого количества атакующих.
"Вот только всё это не могло остановить атакующих, а из-за плотного огня противника ряды обороняющихся всё больше редеют. Я могу уйти, воспользовавшись порталом. Но бросать своих холопов, категорически не хотелось. Как нет желания оставлять и вот этих храбрецов.
