Из глубин веков до современности — в мире где миры переплетаются и битва за существование не знает спасения. Здесь жарко, опасно и невероятно красиво. Каждая страница открывает дверь в новый мир, где предательство соседей – норма жизни, а любовь – это нежданная революция....
А вот над тем чтобы принять предложение Марии Ивановны о вашем переводе её полк, подумать очень даже советую. Жалование в полтора раза выше, чем в императорской армии, плюс перспектива получения обширных владений в будущем княжестве и беспроцентный займ на обзаведение хозяйством. И наконец, личный вассалитет великой княгини, и как следствие забота о вашей семье, даже в случае вашей гибели.
— Я знаю, что означает личный вассалитет. Хм. Должен заметить, что это щедрое предложение.
— Причём оно строго ограничено. Так что, подумайте над этим вопросом.
— Но ваш поход в Дикое поле едва ли не самоубийственен. Похоже, что в силу вашего юного возраста вы попросту не понимаете кое-каких вещей. Новейшее вооружение, даже при наличии налаженных поставок всех необходимых припасов, это всего лишь иллюзия полного превосходства над противником, — задумавшись на какое-то время, всё же возразил Воронин."
"— Полагаете, что мы с великой княгиней настолько юны и наивны, что не понимаем всей опасности? Просто поверьте, что у нас есть сильные козыри, открыть которые я вам пока не могу.
— И что же это? — присоединяясь ко мне, поинтересовался Воронин.
— Езжайте в имение. Зима, старший. Хруст, останься с нами и охраняй, — распорядился я, и к Воронину. — Григорий Тимурович, дайте мне слово дворянина, что всё сказанное и показанное мною, останется только между нами, и никто и никогда не узнает о том, что вам сейчас станет известно.
— Ч-чёрт, вы меня пугаете, Пётр Анисимович, но ещё больше интригуете. Я даю вам своё слово.
— Замечательно. А теперь присядем на травку, и если вы не против, прогуляемся в изнанку.
— Не понимаю.
— Просто верьте мне.
— Ну хорошо.
Мы устроились напротив друг друга, и взялись за руки, посмотрели в глаза, и уловив момент, опустили веки.
— Твою м-мать, — не удержался от восклицания Воронин.
Он смотрел на моё вместилище не в состоянии оторвать от него взгляд.
— Прошу простить, Григорий Тимурович, я вовсе не собирался впечатлять вас ростом своего дара, — слегка пожал плечами я.
