В книге "Шелест" СИ ты окунешься в мир слухов и теней, где каждое шуршание бумаги становится сигналом к невероятным событиям. Атмосфера наполнена мистикой и загадочностью, будто сама книга дышит легким поросячим храпом на страницах.
И не собирался делать это сейчас. Поэтому раненым наложил повязки из отрезов их же одежды и стащил к центру хоздвора, как и было велено.
Однако, Матвеев мой душевный порыв не одобрил, и осуждающе покачал головой. Но и говорить ничего не стал. Так мы и трудились молча, пока выжившие не закончились. Четверо просто в беспамятстве и пятеро ранены, трое из которых настолько тяжело, что без немедленной помощи одарённого лекаря однозначно не жильцы. Но Матвеев оказывать им помощь не собирался, хотя бранное лечение наверняка знает.
— Порядок, Филипп, есть рабочие дневники. Не знаю какого чёрта он держал их тут, но на первый взгляд тут всё, что нужно. Там ещё и книга старинная, страницы пергаментные с руническими письменами, — довольным тоном сообщила вышедшая из домика Рябова.
— Вот оно как. Похоже и впрямь то, что нужно. Значит так, молодой, всё что на трупе, твоё. Что с бою взято, то свято. До остального не вздумай тянуть свои загребущие ручонки. Понял ли?
— Вообще-то, там ещё и золото с серебром, — я всё же не удержал на поводке свою жабу.
— Ты на казённое добро роток-то не разевай. Хоть понимание-то имеешь, что на трупе найдёшь?
— Имею. Как минимум два бриллианта, в общем карат эдак на двенадцать, а то и больше.
— Молодец, сообразительный.
— А больше-то почему? — поинтересовалась Рябова.
— Так я в него две пули, на пару сотен люм, всадил.
— Ты стрелял обычными пулями, покачав головой, возразила она.
— Это как так? — удивился я.
— Он нужен был нам живым, — ответила она, и достав из бокового кармана две пули с вязью плетений и протянула мне.
— То есть, вот так вот значит.
— Значит так, Пётр Анисимович. Я же тебе говорила, дело государственной важности.
— Вы в отставке.
— Я давала присягу, а значит буду служить России до самой кончины. Собирай трофеи, приведи лошадей, пока девчата не пришли в себя, а после оседлаешь парочку из этой конюшни и сопроводишь сестру и боярышню Столбову в Воронеж. О том, что тут случилось ни кому ни слова. Вас ещё навестит экспедитор тайной канцелярии.
— Экспедитор?
— Ты часом не подумал там малец, что мы всё это решили прикарманить? — возмущённо вздёрнул брови Матвеев.
— Да не подумал я ничего такого. Просто вы учителя, и тайная канцелярия…
— Вот потому что учителя, мы и умываем руки, — пояснила Рябова
— Эльвира Анатольевна, вы это, не посмотрите девчат. А то я им по скулам прикладом, чтобы связать и не пустить в драку.
— Останутся синяки или нет, они тебе этого всё рано не забудут, — хмыкнула она.
