В книге "Шелест" СИ ты окунешься в мир слухов и теней, где каждое шуршание бумаги становится сигналом к невероятным событиям. Атмосфера наполнена мистикой и загадочностью, будто сама книга дышит легким поросячим храпом на страницах.
И теперь всё начинать сначала?
— Что делаем, Шелест? — поинтересовался Дымок.
— Ходу, — кивая в сторону звуков схватки, принял решение я.
Глупость? Возможно. Но, во-первых, не дело оставлять без помощи людей проезжих, потому как пусть я и не лучший образчик человечества, лихой народец я всё же не люблю. А во-вторых, я сейчас настолько зол, что о-о-очень хочется порвать кого-нибудь как тузик грелку.
* * *Тракт вился серой лентой вдоль протяжённого увала с одной стороны и колосящихся полей с другой.
"Глянув назад Мария в очередной раз похвалила себя, что не захотела остаться в лёгкой карете вместе со служанкой. Она способна защитить от непогоды, и даже зимой в ней можно установить небольшую печурку, но не предохраняет от пыли, просачивающейся в мельчайшие щели и взвесью поднимающейся внутри.
Пара боевых холопов держится передовым дозором достаточно далеко впереди, чтобы пыль из под их копыт уносило в сторону. Двое компаньонов чуть позади, между нею и каретой. Так что великая княжна ощущает лишь ветер в лицо и пряный запах степного разнотравья.
Вокруг ни кустика, только низкая трава подъеденная пасущимся здесь скотом. И вдруг справа, словно из под земли появился с десяток неизвестных с прикрытыми лицами. Одновременно с этим от двоих из них метнулись росчерки «Огненных копий».
Одновременно с этим грохнул нестройный залп из фузей. Мария ощутила лёгкие тычки в бедро, бок и плечо, но смертоносный свинец не причинил ей вреда. Её собственного «Щита» хватило бы разве только на отражение пистолетной пули, но амулет на груди с честью справился с этой задачей.
Если бы Долгорукова была не в дамском седле, а в обычном, к которому уже привыкла в корпусе, то успела бы соскочить, выдернув ноги из стремян. Учили их крепко, так, что тело само всё делало, а ты только потом понимал, что случилось.
