– Слово вставить? А тебе не жирно?! Про то что ты член имеешь право вставлять, мы бумажку подписывали, а вот про слова – нет! Так что заткнись в тряпочку, понял меня?! Плевать я на тебя хотела! Ты – урод! Дегенерат! Тварь! Ублюдок! Ненавижу! – с волной всепоглощающей ненависти, кричала Рита, а потом неожиданно набросилась на Романа и начала колотить своими маленькими кулачками в его широкую грудь, плечи, а потом и вовсе дала ему пощечину.
– Успокойся, истеричка! – прикрикнул на нее, не терявший до этого момента самообладания, Молотов.
Он хотел просто оттолкнуть распустившую руки Маргариту от себя, но не рассчитал силу, и девушка буквально отлетела в сторону и, впечатавшись в комод, упала на пол.
– Рита, извини, я не хотел, – тут же начал оправдываться Молотов, сам не понимая, как это произошло.
– Не подходи ко мне, слышишь, не смей меня трогать! – скорчившись на полу от боли, вопила до хрипоты Рита.
– Что? Что такое? Где болит? – испуганно начал спрашивать Молотов, желая помочь ей встать, но та продолжала кричать, чтобы он ни в коем случае не прикасался к ней.
Неожиданно отворилась дверь и в комнату вбежала Эмма Васильевна, услышавшая крики, долетавшие до столовой.
– Что у вас происходит?! Рома, что ты сделал?! – бросившись к Марго, закричала на сына Эмма Васильевна.
– Мам, она упала… Случайно.
– Случайно?! Как ты смеешь так с ней обращаться?! – продолжала негодовать Эмма Васильевна, присев перед Ритой на колени, – Девочка моя, что такое? Где болит? – не на шутку обеспокоившись, спрашивала мама Молотова.
– Не знаю. Все болит. Поясница… Живот. Безумно болит живот, – нехотя признавалась Рита.
– Что ты стоишь? Вызывай скорую! – кричала сыну Эмма Васильевна, и Роман стал поспешно набирать «112», – Потерпи, чуть-чуть, скоро приедут врачи, тебе помогут.
Рита видела глаза Эммы Васильевны и удивлялась ее искреннему испугу и сопереживанию, и это после того, что она говорила около часа назад?
– Через пару минут здесь будет «скорая», – сказал Роман.
– Как ты посмел поднять на нее руку?! Мне стыдно за тебя! Ты сравнивал ее с вещью, так знай, я даже к вещам бережнее отношусь! Она – живой человек, кто тебе дал право так себя вести?!
– Мам, я не хотел. Я просто оттолкнул…
– Рома, знаешь, сегодня я увидела тебя совсем в другом свете. Я никогда не думала, насколько ты ужасный человек. Твои миллионы или миллиарды, не знаю, уж сколько там у тебя денег, не дают тебе право так себя вести. Я сейчас даже спросить боюсь, как ты заработал эти свои деньги.
