Герой обретает сверхъестественные способности, которые навсегда меняют его жизнь и восприятие себя. Теперь он должен найти ответы на вопросы о своей природе, месте в мире и смысле полученного дара. Волшебство становится одновременно благословением и проклятием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Шепот гремучей лощины»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Герой обретает сверхъестественные способности, которые навсегда меняют его жизнь и восприятие себя. Теперь он должен найти ответы на вопросы о своей природе, месте в мире и смысле полученного дара. Волшебство становится одновременно благословением и проклятием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой обретает сверхъестественные способности, которые навсегда меняют его жизнь и восприятие себя. Теперь он должен найти ответы на вопросы о своей природе, месте в мире и смысле полученного дара. Волшебство становится одновременно благословением и проклятием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А вы, любезный, слезайте уже с табурета. Титанический труд – выстоять вот так неподвижно три часа! Благодарю!
Три часа?!
Пока дед Синицын с кряхтением спускался на землю, она глянула в окно. Рассвет еще был далеко, но его приближение уже читалось в розовых отсветах на самом краю горизонта.
– Лидия Сергеевна, обработайте швы. – Зосимович отошел от стола, с облегчением стянул с лица повязку. – Присмотрите за ним, голубушка, а я выйду на воздух. Курить хочу – сил нет. Любезный, не поделитесь папиросой?
– Поделюсь! Чего ж не поделиться? Только самосад у меня ядреный, может, вы, доктор, такой и курить не станете.
– Я любой стану! Не переживайте, любезный. Я вас уже поблагодарил за работу?
– Поблагодарили."
"Их голоса делались все тише, а потом и вовсе исчезли за захлопнувшейся дверью. Лида перевела взгляд на пациента. Перевязать и укрыть. И следить за жизненными функциями. В первые часы после операции – это самое важное. Значит, она будет следить. Такое не доверишь больше никому, никто другой не справится.
Она сделала все быстро и аккуратно, укрыла пациента льняной простыней, коснулась его лба. Сначала ладонью, а потом и губами, как делала в детстве бабушка. Лоб был ледяной. Как у покойника… Но сердце билось, и перебинтованная грудь медленно поднималась. Ни живой, ни мертвый, но сейчас все равно чуть более живой, чем до операции…
– Что ты делаешь?! – Голос был злой. И парень, что вбежал в избу, тоже.
Белобрысый, взъерошенный, невероятно худой, в одежде с чужого плеча, с воспаленными, налитыми кровью глазами.
Лида выпрямилась, потерла ноющую поясницу. Надо будет попросить Зосимовича, чтобы посмотрел. Ее били… вспоминать об этом не хотелось, но отбитая поясница постоянно напоминала. Или почки… Или позвоночник… Не важно, сейчас это не имеет никакого значения, сейчас нужно сосредоточиться на этом, на пациенте.
– Ты его сын? – спросила Лида, всматриваясь в угловатое, злое лицо. Сходство было. Нужно лишь задаться целью.
– Что с моим отцом? – Парень топтался на месте, не решался подойти.
– Операция закончилась. – Ей бы хотелось сказать, что операция закончилась успешно, но она не могла давать ложных надежд. – Он… Твой отец перенес ее… мужественно. Сейчас он стабилен. Жара нет. – Она снова положила ладонь на холодный, точно лед, лоб. Почему он такой холодный? Надо непременно померить температуру.
– А пули? – На лице парня промелькнуло, но тут же исчезло облегчение. Словно бы он волевым усилием запретил себе расслабляться и верить в лучшее.
