Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
– Народа, говорят, ты немало спас.
– Наговаривают. – Дядя Гриша откинулся на подушку, взгляд его был настороженный.
– Похвальная скромность. Не припоминаю, чтобы за тобой раньше такое водилось, Гриня.
– Сам диву даюсь, товарищ следователь.
Странный разговор, понятный только этим двоим.
– А ребятки мне наперебой рассказывали, что ты фартовый. Точно не преувеличивали. Значит, и тут у тебя фарт, Гриня.
– Один раз он меня подвел, Влас Петрович. – Ухмылка дяди Гриши сделалась кривой.
– Ну, не все ж тебе одному фартить должно, Григорий Иванович.
Договорить он не успел, в избу вошли Лидия Сергеевна с Митяем.
– Что это? – спросила она с порога. – Влас Петрович, вы с ума сошли?! Разве можно в больничном помещении курить?!
– Простите, Лидия Сергеевна! – Голова виновато вскинул вверх руки. – Я с разрешения товарища, – он скосил взгляд на подобравшегося, приготовившегося к оправданиям дядю Гришу. – Невтерпёж…
– Невтерпёж? – Лидия Сергеевна покачала головой. – Вы же взрослый человек, Влас Петрович! Вы же должны понимать, что вот он, – она невежливо ткнула пальцем в сторону дяди Гриши, – только что с того света вернулся! А вам невтерпеж! Прошу вас… всех вас прошу покинуть помещение! – сказала строго, разве что ногой не топнула.
Она ругалась, а все они, кроме затаившегося, как нашкодивший кот, дяди Гриши, бочком двинулись к выходу.
– Рад, что фарт твой к тебе вернулся, Григорий Иванович! – сказал Голова уже с порога.
17 глава
На поправку Григорий шел быстро. А шел бы еще быстрее, если бы имел возможность утолить эту свою нестерпимую жажду. Радовало одно – получалось терпеть. Бросаться на людей он не собирался, на это его силы воли хватало. Но чувствовал себя он, помимо всего прочего, как алкаш, которому до зарезу хочется выпить. Спасало курево, хоть на время отвлекало от черных мыслей.
Зосимовича его прогресс радовал и удивлял одновременно. Зосимович не переставал мечтать о статье в медицинском журнале. Наверное, доктору просто очень хотелось, чтобы эта проклятая война наконец закончилась.
Ребятишки забегали по несколько раз на дню.
