Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
Как-нибудь управятся…
Им бы лучше держаться стены, чтобы хоть как-то сократить путь. Но оставаться рядом с Гремучим ручьем опасно, значит, придется выбираться к пасеке через лощину. Это тоже опасно, в темноте запросто можно свалиться в овраг, но другого выхода у них нет.
Они уже почти выбрались, когда услышали рев автомобильных двигателей. По дороге по направлению к усадьбе мчался крытый брезентом грузовик.
– Подмогу вызвал, упырина… – просипел Митяй, хватая ртом воздух. – Сейчас начнется.
Сева тоже боялся, что сейчас начнется.
– Идем дальше, – он встал на четвереньки, помог встать Митяю. – Тут уже мало осталось.
Мало – это если ты крепкий и идешь один, а если ты уже который километр тащишь по пересеченной местности на своем горбу товарища, то очень даже много. Но они как-то справились, ввалились в избушку, попадали на пол, уставившись в бревенчатый потолок.
– Ты как? – спросил Сева, скосив взгляд на Митяя.
– Хреново. – Митяй лежал с закрытыми глазами, вид у него был ужасный. – Кажись, подыхаю…
Какая у него кровопотеря? Если судить по синюшной коже и ввалившимся глазам, очень большая. Дышит часто и сипло, зубами от холода клацает, но подползти поближе к печке даже не пытается.
– Ну-ка давай поближе к теплу. – Сева подхватил его под мышки, подтащил к печке, сунул под голову рюкзак, сверху укрыл старым, траченным молью тулупом.
Ему и самому хотелось под этот тулуп. Ему тоже было холодно, но сначала нужно было как-то помочь Митяю. Тот так и лежал с закрытыми глазами. Рана на его шее уже не кровоточила.
– Эй, – позвал Сева, – что я могу еще для тебя сделать?
– Пить хочу, – прохрипел Митяй. – И жрать. Осталось там что-нибудь?
Осталось немного заячьего мяса.
Митяй ел жадно, кажется, даже не жуя. Съел все, облизал пальцы, выпил большую кружку чая.
– Полегчало? – спросил Сева, стараясь не обращать внимание на завывание голодного желудка.
Когда ему никто не ответил, он сначала испугался, а потом понял, что Митяй заснул, и отпустило.
Эту вылазку можно было считать опасной и бессмысленной, в этой вылазке едва не погиб Митяй.
