Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
– А если бы знал? Неужто не захотел бы эту тварь изловить? – Деликатности в Зверобое не было ни капли. Его тоже захотелось придушить…
– Не в том я был положении, чтобы охоту устраивать, – процедил он сквозь сцепленные зубы.
– А я вот в том положении был! – Зверобой вскинулся и тут же застонал от боли. – Я сразу неладное почуял. Чуйка у меня! – Он обвел их с Власом полным превосходства взглядом. Влас слушал очень внимательно, не перебивал и не возражал. – И главное, понимаю, что зверь рядом крутится, а засечь его никак не могу.
– Ну, и что за монстра? – спросил Влас с усмешкой. – Видел ты ее?
– Видел. – Зверобой помрачнел. – Только вот даже не знаю, как о таком рассказать, чтобы вы меня сумасшедшим не посчитали.
– А как есть, так и рассказывай! Вон меня Гриня сегодня кикиморами пугал. Ничего, как-то выжил после его сказок. Так что за зверь на тебя напал?
– А вот я и не уверен, что зверь, Влас Петрович.
"– Это почему же? – спросил Григорий, чтобы его незаинтересованность не показалось слишком уж подозрительной.
– Потому что где ты видел зверя, похожего на псину, но с красными глазюками и размером с медведя?
Григорий видел, даже имел счастье познакомиться, но говорить о таком нельзя. Поэтому он лишь скептически хмыкнул. А еще про себя подумал, что Горыныч, видно, перед тем, как напасть на Зверобоя, снова растроился.
– Вот, я же говорил, что не поверите. – А Зверобой не обиделся. Так сильно было его потрясение от встречи с Горынычем. – Я бы и сам не поверил. А он на меня из темноты как выскочит! Глазюками как зыркнет! Зубами как щелкнет! И все, стыдно признаться, отключился я. Даже не от боли, а от страха. Первый раз со мной такое.
Отключился Зверобой не от страха и не от боли, а потому что Григорию уж очень захотелось, чтобы он все забыл.
– И что же этот зверь тебя не порвал? – спросил Влас вроде как участливо, но все равно ехидно.
– А не знаю, товарищ командир! Может не по вкусу я ему пришелся, а может не по зубам. Одно только знаю: очухался уже под утро, лежу мордой в грязь, а вокруг следы… – Зрачки его расширились от внезапного удивления.
– Какие следы? – Тут же вцепился в него Влас по старой своей ментовской привычке.
– Так звериные.
