Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
Запахло кровью, и она снова перестала быть человеком – отшатнулась, сунув окровавленные пальцы в рот, как ребенок ярморочный леденец."
"– Плохо. – Нянюшка покачала головой. – Плохо, что молчал, что мне не сказал.
Дмитрий ничего не ответил, он завороженно смотрел, как пропитывается кровью рукав его сюртука.
– Габи здесь на цепи, а мужиков все равно кто-то убивает. Кто?
Ответ был очевидным. Очевидным и страшным.
– Он нашел меня, нянюшка, – прошептала Габи, слизывая кровь с пальцев. – Он меня нашел.
– Не об этом сейчас нужно думать! – Дмитрий пришел в себя, яростно мотнул головой.
Дожидаться слез, уговоров и прощаний Дмитрий не стал, решительным шагом вышел из подземелья. Несколько мгновений Габи слышала гулкое эхо его шагов, а потом все стихло.
– Он прав, миленькая. – Нянюшка набросила на плечи Габи шаль, сняла с ее шеи ошейник. – Мужичины должны заниматься своей работой, а женщины своей. Пойдем! – Она крепко сжала запястье Габи, потянула. – Пойдем, нам нужно спешить!
На земляном полу перед дверью темницы стояла керосиновая лампа, нянюшка зажгла ее, взяла в левую руку. Правой она продолжала цепко держать Габи, тянуть за собой. Подземный ход был узким, но достаточным, чтобы пройти по нему, лишь слегка склонив голову.
– Не надо так, маленькая, – сказала Габи шепотом и погладила живот. – Не крутись, а то запутаешься.
– Тихо. – Идущая впереди нянюшка замерла, подняла фонарь, разглядывая что-то над головой. – Пришли. – Она погасила лампу.
Все остальное происходило в полной тишине и темноте.
Снаружи наступили сумерки. Она уже и не помнила, как выглядит мир снаружи, как звучит и как пахнет. Да она и не слышала раньше этот тихий успокаивающий шепот. Что изменилось сильнее? Мир вокруг, или она сама? Думать об этом было некогда, нянюшка снова схватила ее за руку, потянула за собой по каменной дорожке, петляющей между экзотическими растениями, к выходу из оранжереи.
