— Как ты думаешь, кто мог так на тебя зуб точить? — рядом возникает Тим, как только основная масса толпы схлынула с места происшествия. — Я просто голову сломал, но так и не смог прийти к единственному имени. По идеи каждый, кто с тобою хоть раз имел дела, чуть-чуть имеет зуб, но не настолько, чтобы по нарастающей тебе пакостничать. Может это ревнивая бывшая, например, Стася? С тех пор, как ты «женился», тебя ни с кем не видели, кроме жены.
— У Стаси столько бабла не хватит, чтобы так долго меня доставать. Нет, Тим, не оттуда дует ветер. Меня радует только то, что трогают лишь меня, но и беспокоит это. Кто знает, вдруг моему недругу взбредет в голову доставить неприятности через близких людей.
— Мы присматриваем за ними, но ребята ничего подозрительного не увидели.
— Пусть присматривают и дальше, пока я не разберусь с этим вопросом. Я не хочу однажды обнаружить, что их похитили, избили или убили. Убью потом сам, — поворачиваю голову к Тиму, прищуриваюсь. — Убью каждого, кто не уберег, и кто только пальцем тронул.
— Не кипятись! — стушевался мой приятель, слабо улыбаясь. Боится черт, понимает, что я на грани. — Я не говорил, что мы съезжаем с темы.
— Ладно, мне надо по делам, я на связи! — хлопаю Типа по спине, потом протягиваю руку для пожатий. Он жмет, удерживает и смотрит на меня напряженным взглядом.
— Только без глупостей, Шерхан! — оскалился, вмиг поняв, что он знает имя того, кто меня достает. Жгу его уничтожающим взглядом, давлю, как на мелкую букашку, Тим не выдерживает и отводит взгляд в сторону."
"— Пока! — сцежу сквозь зубы, выдергивая руку. Резко отвернулся и направился к своему внедорожнику. Я могу у него спросить имя, но мне оно не нужно. Сам все знаю и понимаю, кто хочет, чтобы прогнулся и приполз к нему на коленях в поисках пощады.
Я до определенного момента закрывал глаза, делал вид, что неприятности устраивает кто угодно, но не собственный отец, который так умолял меня воссоединиться. Умом понимал, что дурак, что Хищник может играть любою роль, которая ему выгодна, но какая-та часть маленького Ярослава, который никогда не знал кто его родители, очень хотела верить своему «папочке», верить в его безгрешность. Этого маленького Ярослава я сейчас гнобил, избивал до полусмерти, крича на него, что он сентиментальный идиот, умственно отсталый, раз до сих пор верит, что черное может быть белым, что демон превращается навсегда в ангела.
Время ланча, о том, где проводит это время, уважаемый Федор Архипович, знали единицы, он старался не афишировать свои любимые места, но от меня все скрывать бессмысленно, я о нем знал то, что знает он сам. Например, фотография моей матери в верхнем ящике прикроватной тумбочки.