Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Вы думали, что меня посадят на двадцать лет и под шумок рак внезапно излечивается? И тут же собирались подсунуть ей какого-нибудь смазливого мальчика, выбранного именно вами?! — вижу, как Виктор Владимирович опускает глаза, словно я только что прочитал его сценарий действий.
— Но увы и ах, я на свободе, более того уже являюсь тем самым смазливым мальчиком, который на ней женился, правда не с вашего позволения и благословения.
— Ярослав, — голос дрожит, мое имя далось ему с трудом. — прошу тебя, не отнимай у меня дочь!"
"— У вас есть еще одна, которая совсем отбилась, вот и пристройте ее в надежные состоятельные руки, глядишь перестанет прыгать по чужим койкам и иметь славу шлюхи.
Минуту я молчу, изучаю этого мужчину, который от моей отповеди как-то ссутулился, уменьшился в размере, постарел.
— Я многое в этой жизни видел, я знаю то, о чем люди предпочитают молчать, скрывать. Всю жизнь играют, носят чужие маски, свою игру считают просто блеском, а в темноте, где видят только звезды, наряд снимают, сшитый не по меркам. Вот вы отец, у вас две дочки, которых нужно холить и любить, но почему-то вы хороните одну живьем, вторую превращаете в дешевку.
Мы смотрим друг другу в глаза, мне совсем не жаль этого немолодого человека, который жил по не понятным для меня правилам, создавал проблемы самым любимым людям.
— Ваша выходка, ваша самоуверенность в правильности поступков стоила Лере нервов, слез, отчаянья и бог знает еще чего.
— Когда у тебя появятся собственные дети, ты меня поймешь! — голос Виктора Владимировича дрожит, я усмехаюсь.
— Не надо свою роль примерять на меня, начнем с того, что мне и в голову такая ересь бы не пришла.
