Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Не понимал, откуда у него ко мне такая агрессия!
— Гриша! — Вера Ивановна грозно смотрит на сына, а я смотрю в тарелку. Несколько ложек осталось доесть, еще иногда мог взять хлеб и вычистить полностью тарелку. Помню, когда первый раз хорошо поел, мне было невыносимо оставлять после себя даже крошку хлеба, поэтому все вылизывал до блеска. После высказывания друга еда не лезла в горло. Что за блядский день сегодня!
— Спасибо, было вкусно, сыт! — скупо улыбаюсь матери Гриши, потом смотрю на Лену, она виновато встречается с моими глазами, словно ей стыдно за своего мужа.
— Я сама! — Лена вскакивает, отбирает посуду. Я просто пожимаю плечами, мне все равно не привыкать мыть за собой. Не жду, когда кто-то рванет провожать, ибо мне это не нужно. Обуваюсь и выхожу, тихонько закрыв за собою дверь, по-английски.
— Ярослав!!! — в подъезд к лифтам все-так выходит Вера Ивановна. — Прости Гришу, он сам не свой последнее время!
— Все нормально.
— Спасибо, что терпелив к нему, Ярослав, хотя понимаю, что ты дорожишь дружбой между вами!
— Я всеми вами дорожу, Вера Ивановна, вы- моя семья, и я, никогда не имевший ее, оберегаю и подстраиваюсь под каждого. Может неправильно…но как-то так! — мне не стыдно признаться этой женщине в своих слабостях.
— Ты никогда не хотел найти своих родителей? — вопрос, как пуля в лоб. Дергаюсь в сторону, сглатываю и рад, что нужно выходить. Вопрос остается без ответа. К чему он был задан? Я меньше всего в своей жизни хотел найти настоящих родителей. Предав однажды, предадут дважды. Поэтому никак не реагирую на вопрос, сжимаю губы в тонкую линию.
— Ярослав! — Вера Ивановна, оказывается, идет следом за мною, открываю машину и только после этого смотрю на женщину, тяжело вздыхая.
— Нет. Я никогда не хотел искать своих биологических родителей, которые только и смогли соединить свои клетки, а последствия решить так, как решили, — пожимаю равнодушно плечами. Раньше задавался вопросом, почему меня оставили, почему меня не забрали. Ведь были в интернате дети, родители которых забрали, как только жизнь наладилась.
