Вот первый факт. Есть и второй факт, не менее странный. Если единственная цель преступника заключалась в том, чтобы разбить бюст, отчего он не разбил его в доме или возле дома?
– Он был ошеломлен встречей с тем человеком, которого ему пришлось убить. Он сам не понимал, что делает.
– Что ж, это правдоподобно. Однако я хочу обратить ваше внимание на дом, стоящий в саду, где был разбит бюст.
Лестрейд посмотрел вокруг.
– Дом этот пустой, – сказал он. – И преступник знал, что тут его никто не потревожит.
– Да, – возразил Холмс, – но на этой улице есть и другой пустой дом, и ему нужно было пройти мимо него, чтобы дойти именно до этого дома. Почему он не разбил бюст возле первого пустого дома? Ведь он понимал, что каждый лишний шаг увеличивает опасность встречи с кем-нибудь.
– Я не обратил на это внимания, – сказал Лестрейд.
Холмс показал на уличный фонарь, горевший у нас над головой.
– Здесь этот человек мог видеть то, что он делает, а там не мог. Вот что привело его сюда.
– Вы правы, черт побери! – сказал сыщик. – Теперь я вспоминаю, что бюст, принадлежавший доктору Барникоту, был разбит возле его красной лампы. Но что нам делать с этим фактом, мистер Холмс?
– Запомнить его. Впоследствии мы можем наткнуться на обстоятельства, которые заставят нас вернуться и нему. Какие шаги вы теперь собираетесь предпринять, Лестрейд?
– По-моему, сейчас полезнее всего заняться выяснением личности убитого. Это дело не слишком трудное. Когда мы будем знать, кто он таков и кто его товарищи, нам удастся выяснить, что он делал ночью на Питт-стрит, кого он здесь встретил и кто убил его на лестнице мистера Хораса Харкера. Вы не согласны с этим?
– Согласен. Но я подошел бы к разрешению этой загадки совсем с другого конца.
– О, я не хочу влиять на вас. Вы поступайте по-своему, а я буду поступать по-своему. Впоследствии мы сравним результаты наших розысков и тем самым поможем друг другу.
– Отлично, – сказал Лестрейд.
– Вы сейчас возвращаетесь на Питт-стрит и, конечно, увидите мистера Хораса Харкера. Так передайте ему, пожалуйста, от моего имени, что, по моему мнению, прошлой ночью его дом посетил безумец, одержимый манией наполеононенавистничества. Это пригодится ему для статьи.
Лестрейд изумленно взглянул на Холмса:
– Неужели вы действительно так думаете?
– Так ли я думаю? Может быть, и не так. Но такая версия покажется очень любопытной мистеру Хорасу Харкеру и подписчикам Центрального синдиката печати... Ну, Ватсон, нам сегодня предстоит хлопотливый день. Я буду счастлив, Лестрейд, если вы вечером, часов в шесть, зайдете к нам на Бейкер-стрит. А до тех пор я оставляю фотографию у себя.