Мне уже выдан аванс на расследование пропажи документов Феррера, а кроме того, на днях начинается слушание дела об убийстве в Абергавéнни. Выехать из Лондона меня может заставить только что-нибудь сверхважное.
– Сверхважное! – Наш гость воздел руки. – Неужели вы не слышали о похищении единственного сына герцога Холдернесса?
– Герцога Холдернесса? Бывшего министра?
Холмс протянул свою длинную, худую руку и снял с полки том энциклопедического справочника на букву «X».
– «ХОЛДЕРНЕСС, шестой герцог, кавалер Ордена подвязки, член Тайного совета...» и так далее, до бесконечности. «Барон Беверли, граф Карстон...» Боже мой, сколько титулов! «Председатель суда графства Халламшир (с 1900). Женат на Эдит, дочери сэра Чарльза Эпплдора (1888). Единственный сын и наследник, лорд Солтайр. Владелец двухсот пятидесяти тысяч акров земли. Рудники в Ланкашире и Уэльсе. Адрес: Карлтон-Хаус-террас; Холдернесс-холл, Халламшир; замок Карлтон, Бангор, Уэльс. Лорд Адмиралтейства (1872), министр...» Словом, человек известный, пожалуй, один из самых известных в нашей стране.
– Один из самых известных и, может быть, самых богатых. Насколько я знаю, мистер Холмс, вы далеко не ремесленник в своей области и сплошь и рядом беретесь за дело ради самого дела. Но разрешите вам сказать, что его светлость обещает вручить чек на пять тысяч фунтов тому, кто укажет местонахождение его сына, и дополнительную тысячу фунтов, если ему назовут похитителя или похитителей.
– Щедрое вознаграждение! – сказал Холмс. – Ватсон, пожалуй, мы с вами отправимся на север Англии вместе с доктором Хакстейблом. А вы, доктор, выпейте молока, а потом расскажите нам, что произошло, когда произошло, где произошло и, наконец, какое отношение имеет к этому доктор Торникрофт Хакстейбл, директор интерната под Мэклтоном, и почему он только через три дня после происшествия – о чем сужу по вашему небритому подбородку – обращается ко мне, веря в мои скромные способности.
Наш гость выпил стакан молока с сухариком и горячо, не упуская ни одной подробности, повел свой рассказ. Взгляд его сразу ожил, щеки порозовели.
Лорд Солтайр приехал первого мая, к началу летнего семестра. Этот очаровательный мальчик очень скоро освоился с нашими порядками. Должен заметить – и, надеюсь, никто не обвинит меня в нескромности, ибо умалчивать об этом было бы нелепо, – мальчику жилось дома несладко.
