В коридоре квартиры Шейныловой, она озиралась поиски купальника. В последний миг память вспомнила про обещанный бассейн и его чистоту - идеальное место для любимого хобби – плавания. Красочный рекламный буклет подтвердил её догадки, готовя к незабываемому открытию в мире водных процедур....
— С удовольствием! — оптимистично кивнула в ответ, и продолжила, не без намёка (как-то «дёрнула» его вот эта смешливость в мой адрес), — Разве можно сомневаться в правдивости богов?
Зачем я это сказала? Тут же в голову стукнулась мысль, что я, видимо, вот этим волшебным туманом передышала, раз осмелела до подобной дерзости. Сейчас как разозлится, ка-ак даст! А у меня ещё Рон не спасённый. Нашла время вспомнить козни поганого Хирга и все наши злоключения. Ещё бы мифы древней Греции приплела с его широким пантеоном обманщиков и лукавцев.
— Верно подметила, можно. Но не сейчас. — вопреки опасениям, Даркан не осыпал меня пучками громомолний, хоть в первый момент подвижные брови бога и переместились к переносице.
Он, сузив глаза, пристально, испытующе разглядывал меня несколько секунд и, неожиданно одобрительно хмыкнув, обратился к жене:
— Они у нас все семеро такие?
— Семеро? — взволнованно переспросила я."
"— Да, дорогая. — вступила в беседу Эрина, и от ласкового голоса богини повеяло чем-то таким родным, тёплым, душевным.
— Ну а теперь поговорим о деле. — посерьёзнел Даркан…
63
Очнулась на деревянной койке в нашем временном пристанище, и, судя по сгущавшейся за окном темноте, дело шло уже к вечеру. Из кухни доносились негромкие хозяйственные звуки.
— Рон? — позвала я.
Муж тут же появился в дверях комнаты:
— Тинка, родная, очнулась? Ты как? — он быстро пересёк расстояние до кровати и присел рядом на пол, заглядывая мне в лицо.
— Нормально… вроде.
Рон выглядел уставшим, но в глазах… не знаю, как объяснить, и вообще найдутся ли слова, чтобы описать это хрупкое, едва осязаемое чудо… Как будто в нём самом теперь родился маленький родник — слабый, беззащитный, как младенец, но такой живой.
Ответа мне уже не требовалось. По щекам ручейками побежали слёзы. Хлюпнув носом, взяла его лицо в обе ладони и целовала, целовала — глаза, щёки, губы, каждую морщинку-лучик на висках, пока он, тихо смеясь, не отнял от себя мои руки и не обнял крепко-крепко.
— Тинка, ты чего ревёшь? Всё ведь хорошо, у нас получилось.
От этих слов слёзы только брызнули с новой силой. Ну и ладно. Зарывшись в мужнину рубашку, я просто плакала, изливая все свои пережитые тревоги, страхи, напряжение…
— Миленькая моя, родная… смелая моя отчаянная девчонка. Если бы не ты, не твоя решимость… не знаю, что бы с нами сталось.
