Брейвуд сморщила острый зеленый носик. Оглянулась по сторонам. Стоять в коридоре ей явно не нравилось.
— Какое же обычное, если требуете наряд леди-сидхэ. Да и на жизнь мою никто не покушался, так, потрепали немного, — она блеснула глазами и наклонилась ближе, продолжая громким шепотом. Кроваво-красные влажные губы иронично изогнулись уголками вверх. — К тому же еще и лорд Фаворра потом должок стребует… Обычно ублажить такие как он просят ох с какой фантазией, мисс. Потом или спину ломит, или… вспомнить ничего не получается.
— Лорд такого не попросит, — мой ответ звучал слишком быстро. Надо же… провоцирует меня, негодяйка. — Сама с ним договорюсь. От тебя только платье и еще разумная услуга в будущем.
Некоторое время она молчала, потом кивнула. И вдруг присела в крошечном, но все же книксене. Кажется, меня удостоили знака уважения. Вот и спасай таких. Как угодно можно рисковать жизнью, а окажется, что принимать всерьез стали только после настойчивости в торге да умении стребовать долг после искреннего душевного порыва.
Я вздохнула, наблюдая как дриада исчезает прямо в корабельной переборке, и тут же подпрыгнула от неожиданности, когда справа в конце коридора обрушился кусок потолочного перекрытия. В облаке белой взвеси на пол спрыгнул худощавый парень с буйной красноватой шевелюрой.
— Ева-а! Помога-ай!
О чем это он? Как помогать? Я с трудом узнавала лиса, которого подхватила еще в поместье Крейга в надежде, что он разузнает ситуацию на корабле и поможет мне снять печать.
— Я третий раз уже мимо пробегаю-ю! Наконец-то ты пришла-а!
А. Ну если в этом заключается необходимая помощь, то не вопрос. Вот она я. Открываю дверь.
Лис бежал ко мне странными рванными скачками, почему-то дергано оглядываясь то назад, то шаря взглядом по потолку. Я хотела сказать, что кроме него и меня никого рядом нет, но в дыре, которую проделал паренек, вдруг показалась длинная тонкая изогнутая в сочленении лапка. Потом еще одна. И еще.
Миг. И вслед за ногами вылезло толстое серое брюшко и круглая голова, усеянная по кругу множеством черных маслянистых глаз. Паук размером с упитанную овчарку ловко развернулся и побежал по потолку вслед за рыжим оборотнем.
— А-а-а! — я врезалась в дверь плечом, отчаянно дергая за ручку.
Не то, чтобы я боялась пауков, нет. Но всему есть разумные пределы, а этот был чудовищно огромным. И эти жуткие глаза."
"Я орала несколько пренеприятнейших мгновений, пока не вспомнила, что касаться надо центрального камня прямо на уровне лица. Тут же выбила на нем дробь, почти не чувствуя рукой касаний острых граней, и распахнула, наконец, поддавшуюся дверь.
— Подожди-и!
«Да как же» — рявкнуло в ответ чувство самосохранения.