В холодных фонарях ночного города, где каждый шаг может быть последним. Евангелина, недавно получившая специальное удостоверение психолога, переезжает в Ночной Отряд — команду полицейских оборотней и вампиров. Теперь менталист первой ступени становится частью необычной семьи, где каждый день открывает новые секреты жизни и смерти....
Я попыталась задвинуть его ногой обратно, но кот вцепился когтями в и так пострадавшее сегодня платье.
— Эй! Скажи мне! Не скрывай от близкого друга, который прям за тебя-за тебя. Мы терпим крушение, да? Я ж плавать не умею! — по нарастающей зашумел сзади пушистый трус. — Евка, не бросай меня, хозяюшка! Ты крепкая, выдюжишь меня крошечного, и со своей большой задницей точно не утонешь, на плаву останешься!
Диего, дискутирующий в это время с остальными «поединщиками», замолчал и покосился назад, реагируя на кошачьи вопли.
Пришлось застыть с ледяным лицом, стараясь не сорваться и не нагрубить наглой животине. Успокаивали меня только прекрасные фантазии как я пинком вышвыриваю кое-кого за борт. Прямо «н-на!» и долгий полет критикана прямо в серое месиво, окружающее корабль. Задница ему моя не понравилась… Это он свою не видел!
— Ты чо молчишь, а? — кот не успокаивался и лез по ноге, больно расцарапывая когтями кожу.
Проклятие, еще немного и нас обоих выкинут с места событий. Схватив за жирненький загривок, я перехватила забарахтавшегося Кусаку через живот и угрожающе зашептала в ухо:
— Заткнись, ты мешаешь командиру. Из-за тебя он нас не спасет.
Не знаю, мои ли слова, звучащая в них прямая угрожающая интонация или то, что его все же взяли на руки, но, к моему облегчению, кот прижал уши и заткнулся. Только хлопающий меня по боку хвост и шипящее дыхание сквозь зубы, напоминающее вырывающийся из котла пар, выдавали его напряженное нервное состояние.
— Что ж, — Вальтез явно был доволен переговорами, — по действиям мы договорились, теперь надо обсудить кого выбираем сильнейшим.
— Меня, — пророкотал Рубиновый.
— Однозначно — меня, — заявил Сапфир.
— А со мной можно договориться, — вальяжно заявил Диего. — Прямо сейчас я готов выслушать ваши доводы и, если они достучатся до моего циничного сердца, я, возможно, отдам свой голос за какого-нибудь счастливчика.
Шокированную паузу можно было потрогать руками. Даже я застыла, не доверяя своим ушам.
В глубине души до этого я почему-то была уверенна в намерениях Диего сражаться за Холм. Слишком гордый у него характер, да и мои проблемы решились бы сразу, не пришлось бы гадать как поступит с «менталисткой-ценностью» новый хозяин корабля.
