В холодных фонарях ночного города, где каждый шаг может быть последним. Евангелина, недавно получившая специальное удостоверение психолога, переезжает в Ночной Отряд — команду полицейских оборотней и вампиров. Теперь менталист первой ступени становится частью необычной семьи, где каждый день открывает новые секреты жизни и смерти....
И я поняла, что все это время он держал основной вес на двух задних лапах, оставленных на полу. Вот же… хитрый здоровый кабан, а я-то радуюсь, что его легко удерживать на коленях и кровать не трещит.
Как же я соскучилась.
Я обняла здоровенную башку, прижимая к груди. Он задышал глубоко, повел носом, утыкаясь мне в грудь. И неспешно, словно и не он вовсе, потерся мордой. Где-то глубоко под толстой шкурой заработал звуковой моторчик. Я почесывала тигра за ухом, а он мурлыкал, все глубже вдыхая мой запах."
"Между лент проник широкий язык.
Аккуратно перекусывая ленту за лентой и сразу пробегая языком по открывшейся коже, и этим приводя меня в томительный транс.
Раздевая медленно, неспешными щелчками зубов разгрызая тонкую ткань, фыркая, иногда застывая с блаженно сощуренными яркими в голубизну глазами.
Мурчание туманило мысли. Я плыла в странных, дико стыдных ощущениях, а вокруг витал фруктовый дурманящий запах. И вдруг стало отчетливо ясно — к чаю, который так любил Алекс и к его постоянной сладковатой туалетной воде, этот аромат не имеет никакого отношения. Диего действительно так пах, сам. А его младший брат просто старался быть похожим… Ох, он всю жизнь зачем-то старался быть похожим на старшего.
Между ног, легла огромная голова Бродяги. Он уткнулся, дрожа подергивающейся шкурой, мурча прямо в тонкую ткань трусиков. Я слабо ойкнула и попыталась отползти, но зверь прижался головой, и я только беспомощно задергалась.
— Пар-ра, — вдруг сообщил тигр.
— Что пора? Ты о чем?
Горячий язык лизнул прижимаясь, прямо по краю нежной спрятанной складочки, так остро по ощущениям, что я издала звук, похожий на всхлипывание. Звук еще одного осторожного раскусывания ткани.
Уверена, что это феромоны. Потому что без них откуда могла появиться такая зависимость, душевная и телесная тревожная хрупкость. Только от одного его присутствия, от вида затуманенных желанием глаз. Мы оба недвижимы.
