По-звериному вспыльчивый, уважающий силу и не прощающий слабости. На захватах он предпочитал не-человеческую форму и, по слухам, некоторое время после дежурств нуждался в сбросе энергии. Похоже, он и был заводилой нынешнего командообразования. Что ж. Бывает.
Отметив частичную трансформацию по жесткой шерсти на его плечах, я отвернулся.
Ни официантка, ни тем более групповое расслабление меня не интересовали, а любопытство приняли бы за просьбу присоединиться.
— Ладно, парни, не буду мешать, пойду в душ.
И двинул вперед, раздеваясь на ходу. Подальше от коллег.
Штаны на крючок, обувь к стене. В корпусах убирались люди, а не домовые гоблины, как я привык, но и без магии все блестело, надо при встрече поблагодарить хозяйственного Зарембу, державшего обслугу в ежовых рукавицах.
День прошел… сложно. Мышцы ныли, я давно уже не выпускал зверя, держать его на поводу становилось все труднее, а довольное рычание, доносившееся сзади, не делало мою задачу проще. Хотелось обернуться, пробежаться с часик на максималке, а потом нырнуть с разбегу в реку, расплющивая подвернувшуюся рыбу и расшвыривая русалок. Или наоборот.
Вместо этого я сполоснусь под душем, изображающим дохлый дождь, и залягу на койку, на которой едва помещается человеческое тело. Достаточно пару раз перевернуться и бахаешься на доски пола.
В последнем душе кто-то забыл выключить воду, хотя нет, на крючке висела чья-то одежда. Женская.
Обернув бедра полотенцем, я заглянул в душевую нишу и обнаружил внизу сжавшееся в комок, скрученное в узел женское тело.
Девушка вздрогнула, подняла голову. Белое аккуратным сердечком личико, с тонкими красными потеками по губам. Темные зрачки почти полностью перекрыли радужку, мокрые волосы свисают неровными прядями.
Белая слепящая ярость разорвалась за грудиной, заливая внутренности огнем. Что с ней произошло? Сколько она здесь просидела? Мы расстались не больше пары часов назад. Если какие-то идиоты ее напугали или обидели, значит, следы еще свежие, и даже если она не знает виновников, я их найду.
Я лично выверну их потроха наизнанку! Сказал же командирам ее не трогать, но все равно ухитрились запугать девчонку. Как же меня сейчас бесит мой ущербный нюх, был бы он нормальный, я уже шел бы по следу…
— Маленькая, — прохрипел я, шагнув ближе. Мышцы болели, пытаясь рвануться звериной ипостасью, растянуть захрустевшие наизготовку кости. Но в этом крошечном углу мой оборот просто размазал бы Еву.
Переполненные влагой глаза дрогнули.
