Взлетела в воздух и покатилась по мостовой широкополая шляпа, желто-белые волосы, отросшие в боевой личине до пояса, не смогли защитить его лицо. Вампир попал под прямой солнечный свет и закричал, закрываясь руками.
Из двери напротив выскочил Диего и быстро оценил ситуацию.
— Всем стоять! Работает Ночной Отряд Шестого Сектора. Не двигаемся, кому сказал!
— А по хрен, — зарычал Крейг. — Заявляю права двуликого на обещавшую секс человечку! Йохан, тащи ее в тачку, я разберусь с парнями.
Здоровенный качок с мутным взглядом схватил меня за волосы, дернул с силой, от которой полились слезы из глаз, и потащил к приближающейся машине. Что есть сил я ударила его в бок, мужчина не дрогнул, лишь пригнул ниже мою голову.
Перед глазами замелькали камни мостовой, а в солнечном сплетении потяжелело. Нет-нет! Только не это, не прилюдный выход «кузнечика»!"
"Сзади раздалось свирепое рычание на несколько голосов, женский визг и характерные хлопки выстрелов. Мелькнула пятнистая шкура и в бедро утаскивающего меня бандита вцепился гибкий молодой леопард. Освобожденная, я полетела вперед носом, больно отбивая колени, чуть не вылетев под колеса резко остановившемуся автомобилю.
— Куда, девка!
Открылась дверца, я едва успела отпрянуть, спасая и так начавшее мутиться сознание. За платье на плече схватила рука высунувшегося водителя, подтаскивая меня вперед и вверх. Как флаг в бою, меня перекидывали от одного к другому. Ткань затрещала, разрываясь под острыми когтями.
— Нам с тобой ехать надо, — забормотал он. — Велено тебя увозить.
Стало дико обидно, таскают как мешок с картошкой, а парни в это время сражаются за меня. Если взлечу уровнями, совсем отряд опозорю, кузнечика пригрели и не знали об этом.
Из обиды, страха и злости я свила лассо, петлей, как делал Владимир Трельяк. И накинула петлю на полузвериную измененную морду водителя. Сжала туго, со всей накопившейся злостью.
Хрип. Он забился в испуге, багровея белками выпученных глаз. Лапа на плече разжалась.
— Ты х-хто, дев-в-ка?!
— Я менталист Ночного отряда Шестого сектора. Второго, фее в дышло, уровня! — зашипела я, поднимаясь с поцарапанных колен. — Работаю с, мать их, эмоциями. Сопереживаю всем. Эмпат я.
— Эм-пат. О.
20.3
Продолжая удерживать звенящую, дергающуюся, вырывающуюся петлю, я оперлась дрожащей ладонью на автомобиль. Ноги разъезжались. Но надо стоять, надо выстоять.
На улице творился ад. Недалеко от меня катался клубок серого и рыжего. Вито дрался с пытающимся трансформироваться оборотнем. Удерживал того за горло, не давая завершить оборот.
Через пару метров, прямо на середине дороги, широко расставив ноги и повернув в мою сторону голову, стоял Буч. С белым лицом, застывшей улыбкой, памятником самому себе.