— Из-за нового происшествия квестор разрешил заполнить бумаги завтра, а сейчас продолжить расследование. Так что мы покрутимся у дома, посмотрим, что еще успеем сделать, а тебе разрешаю отдохнуть.
— Ну уж нет, — я резко остановилась. — Кто бы ни был нападающий, я хочу лично участвовать в его поимке.
Вокруг реяли ленты решимости, они отрывались от меня, выныривали из-за впервые за долгие годы приоткрытого без причины щита. Бабушка права, пора понемногу давать выход чувствам, но не потому, что я жалею о своем образе жизни. Скорее моя замкнутость становится подозрительной.
И… контроля у меня стало больше, так что справлюсь.
— Ух, какая боевая мисс Недотрога. Такая ты мне нравишься!
Мурлыканье в голосе. Опять играет, лестно ему, когда замираю от комплиментов. Ходит кругами, изматывая меня и себя. Может быть пора поговорить честно?
— Я и раньше нравилась, насколько помню.
— Не принимай на свой счет. Обычный рефлекс на всех хорошеньких девушек.
— Ха. Вокруг Мирабеллы так не вьешься. И женихов ее не отваживаешь. Ты на меня запал!
Миг. И две руки, опирающиеся на стену, заперли меня в крошечном пространстве. Его тело… чтоб его, и на расстоянии было полной провокацией, а вблизи и вовсе ощущалось неприлично.
Как и голос.
— Повтори…
19 2
— А что повторять? Если мы попадем в сложную ситуацию, я могу на тебя рассчитывать? Сконцентрироваться на себе дашь?
Оборотень побелел желваками.
— Конечно. Нужно будет по делу, заходи, Недотрога, располагайся. Топчись ножками.
— Отлично! Договорились! С Алексом тоже драться не будешь? И меня к стенке прижимать перестанешь, а, командир?
Он зарычал, едва слышно, чуть подрагивая верхней губой.
Как же мне надоели эти игры мускулов, расстегивание ширинок и размахивание линейками. Я вообще не твоей боевой категории, парень! Ты со мной силами хочешь помериться?
Пока тот, кто ударил мою бабушку и довел ее до сердечного приступа бегает на свободе?
— Ничего у тебя не выйдет, командир. Пойдешь лесом со всеми своими закидонами. Мне не нужен парень, который давит вместо ухаживаний, понятно? Я выбираю того, кто меня понимает!
Подхватив его витающую надо мной ярость, я дернула на себя и укуталась силой, сама пылая как альфа-оборотень.
Мы стояли, сблизившись глаза в глаза, едва касаясь носами и шипели как разъяренные кошки. Удивительно, но при всей своей злости, диком раздражении от внезапного бунта, он так меня и не коснулся, даже не пытался притронуться.
— Эй, что у вас происходит?
Недоуменный Алекс с пакетами и коробками стоял в коридоре. Несмотря на то, что врачи сразу сняли бабушке приступ, дальнейшее лечение могло обойтись в изрядную сумму, и младший Фаворра решил поддержать нас чем мог.