Сулийцы по натуре кочевники. Когда они говорили «дом», то имели в виду «семья».
– Беспокоишься за Нину? – спросила она.
– Нет.
– Знаешь, у неё это хорошо получается. Настоящая актриса.
– Я в курсе, – нахмурился парень. – Она может быть кем угодно и для кого угодно.
– Лучше всего ей дается роль Нины.
– И кто это?
– Полагаю, тебе это известно лучше любого из нас.
Фьерданец скрестил свои мощные руки.
– Она храбрая, – неохотно признал он.
– И забавная.
– Глупая. Необязательно все превращать в шутку.
– Отважная.
– Шумная.
– Тогда почему твои глаза постоянно ищут ее в толпе?
– Не ищут! – возразил Матиас. Инеж не смогла сдержать смех, глядя на его рассерженное лицо. Парень провел пальцем по кучке крошек. – Нина действительно такая, как ты описала. Ее слишком много.
– М-м-м, – промычала Инеж, делая глоток кофе. – Может, это тебя слишком мало?
Прежде чем он успел ответить, колокольчик на двери кондитерской звякнул, и внутрь вошла Нина. Ее щеки раскраснелись, роскошные каштановые волосы спутались.
– Кто-нибудь, немедленно накормите меня сладкими булочками!
Сколько бы Матиас ни ворчал, Инеж не сомневалась, что увидела облегчение на его лице.
Не прошло и часа, как Нина разузнала, что большинство тюремных фургонов, направляющихся в Ледовый Двор, проезжают мимо придорожной закусочной, известной как «Полустанок надзирателя». Пришлось пройти почти две мили от Верхнего Джерхольма, чтобы найти таверну. Забегаловка оказалось слишком людной, забитой фермерами и местными работниками, и вряд ли могла бы быть им полезной, поэтому команда двинулась дальше. К тому времени, как они нашли укромное местечко в гуще деревьев, подходящее для их цели, Инеж едва не валилась с ног. Слава святым за казавшуюся неиссякаемой энергию Джеспера! Он бодро предложил пойти вперед и постоять на стреме. Когда на горизонте появится тюремный фургон, Джеспер подаст им сигнал факелом и бегом присоединится к ним.
Нина потратила несколько минут, чтобы перекроить предплечье Джеспера, пряча татуировку Отбросов и оставляя на ее месте пятно пигментированной кожи. Ночью она позаботится о татуировках Каза и своей собственной. Возможно, никто в тюрьме не узнает знак кеттердамской банды или символ борделя, но рисковать не следовало.
– Ни траура! – крикнул Джеспер, вприпрыжку двигаясь в сумерках. Его длинные ноги с легкостью преодолевали расстояние.
– Ни похорон, – ответили остальные. Инеж мысленно помолилась за друга. Джеспер был хорошо вооружен и мог постоять за себя, но с его долговязой фигурой и земенским цветом кожи он слишком заметен, чтобы быть в безопасности.
Отбросы разбили лагерь в сухом овраге, окруженном кустами, и спали по очереди на твердой каменистой земле.