В помещении протокольного отдела, где стоял традиционный аккуратизм Ирины Королевой, все изменилось. Папка с документами висела у нее на груди как маятник, ожидая момента рывка и падения. Казалось, что время застыло, словно замороженный водой стакан на рабочем столе Ирины.
Похоже, «Шестерки умирают первыми» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Одно к одному…
2
Стас Шурыгин не очень-то обрадовался, увидев Лесникова, но сдержался, виду не подал.
— Еще вопросы? — хмуро спросил он, вяло пожимая руку Игорю.
— Почти, — улыбнулся Лесников. — Сейчас проедем с тобой в прокуратуру, к следователю. Там дел минут на пятнадцать, и ты свободен.
— Зачем? — подозрительно спросил Стас. — Зачем в прокуратуру? А здесь нельзя?
— Нельзя. Да чего ты боишься-то? Ты же свидетель, а не обвиняемый. Ладно, ладно, поехали, это не больно.
В кабинете следователя Стасу объявили, что сейчас в присутствии понятых ему предъявят несколько «дипломатов» и он должен будет сказать, какой из них похож на тот, что он видел в руках у остановившегося перед машиной человека. На столе в ряд были выставлены шесть разных кейсов, обтянутых кожей разных оттенков — от ярко-красного до темно-бордового. Следователь попросил задернуть шторы, чтобы создать в кабинете полумрак, и зажечь мощную лампу, направив ее свет на стол.
— А это зачем? — удивился Шурыгин.
— Для восприятия цвета, — пояснил Лесников. — На улице уже смеркалось, а «дипломат» ты видел в свете фар. Ведь так?
— Ну, — подтвердил Стас.
— При таком освещении цвет воспринимается по-другому, не так, как при дневном свете. Понял?
— А, ну да.
Стас внимательно оглядел все шесть «дипломатов» и уверенно прикоснулся к одному из них.
— Вот такой, в точности такой, — уверенно сказал он. — И цвет, и металлическая окантовка.
Отпустив Шурыгина и понятых, Лесников удрученно покачал головой. «Дипломат», на который так уверенно показал свидетель, был взят сегодня утром у жены Платонова Валентины. Это именно его в прошлом году подарила Платонову Лена Русанова.
3
Ближе к вечеру Насте позвонил Андрей Чернышев. По его голосу она поняла, что не зря он боялся очередного понедельника.
— Опять? — только и спросила она.
— Опять, — подтвердил он с отчаянием. — Девятимиллиметровый револьвер Стечкина, выстрел в затылок примерно с двадцати пяти метров.
— Где?
— Ох, Аська, совсем не там, где ты думаешь. Я уже посмотрел по той карте, которую ты мне с компьютера распечатала. По первым четырем точкам у нас с тобой получился Хорошевский район, а когда добавилась пятая, предполагаемый центр сместился на восток. Примерно в район Беговых улиц, Белорусского вокзала, Тверской. Бывший Фрунзенский район или Свердловский. Ни черта не понимаю.
— И кто потерпевший?
— Местный житель, шел на электричку. Работает в Москве на обувной фабрике мастером цеха.
