В помещении протокольного отдела, где стоял традиционный аккуратизм Ирины Королевой, все изменилось. Папка с документами висела у нее на груди как маятник, ожидая момента рывка и падения. Казалось, что время застыло, словно замороженный водой стакан на рабочем столе Ирины....
Похоже, «Шестерки умирают первыми» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сюда к нему никто не заходил, а с кем он общался, когда выходил из офиса, я не знаю.
— А он часто выходил из офиса?
— Довольно часто…
2
Светлана Науменко держалась далеко не так хладнокровно, как Ирина Королева. Она сильно нервничала, то и дело начиная плакать, пила сердечные капли и сморкалась.
Настя задавала ей те же вопросы, что и Ирине: с кем общался Юрий Ефимович Тарасов, что рассказывал о себе и о своих знакомых, кому звонил, почему в тот роковой для него день пришел на работу раньше обычного.
— Может быть, он хотел стены помыть, — предположила Светлана.
— Что он хотел?! — Настя решила, что ослышалась.
— Ну, понимаете, Юрий Ефимович считал, что стены у нас грязные и их нужно помыть. Уборщица этого не делает, но она и не обязана. Игорь Сергеевич категорически запретил ему заниматься уборкой в рабочее время, сюда же люди ходят, а Юрий Ефимович считал, что стены надо помыть обязательно. Вот, может быть…
Науменко всхлипнула и снова потянулась за носовым платком.
— А что, Игорь Сергеевич очень сердился на Тарасова за попытки убраться в помещении отдела?
— Очень. Вы даже не представляете, как он сердился. Правда, вслух он ничего не говорил, Юрию Ефимовичу не выговаривал, но все равно было заметно. Знаете, Шульгин — он такой добродушный, даже немножко легкомысленный, выпить любит, пошутить, посмеяться. А после того, как Юрий Ефимович у него в столе прибрался, Игоря как подменили.
— Не знаете почему? Не догадываетесь?
— Кому ж приятно, когда у тебя из стола столько гадости вытаскивают и на всеобщее обозрение выставляют.
— А Шульгин не пытался объясниться с Тарасовым, сказать ему, что залезать в чужой стол, а тем более в отсутствие хозяина, неприлично?
— Не знаю, — Светлана шмыгнула носом. — Я не слышала ничего такого.
— А вы, Светлана? Он же в вашем столе тоже порядок наводил.
— Нет. Он же начальник все-таки.
— Ну и что? Раз начальник, значит, хамить можно?
— Я не знаю…
Науменко разрыдалась.
— Он… Он говорил, что сокращение скоро… На тридцать процентов… Всех…"
"«Все понятно, — подумала Настя. — Стоя на пороге тридцатипроцентного сокращения, она, конечно же, не рискнула делать замечание новому начальнику. Логика примитивная, но железная.
