Путешествие по Алтайскому княжеству превратилось в глубокий символический опыт ритории и развития личности. Восемь дней, проводимых в гармонии с природой, оставили неизгладимый след на душе и сердце читающего. Кирьян Елизарович — загадочный старец, вызывающий смешанные чувства: искренне восхищается его знаниями, но все же остается загадкой....
Похоже, «Шестое правило дворянина» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Затем я составил отчет для Департамента и сам не заметил, как подошло время отправляться в гости к Николаю Александровичу.
Чтобы не опоздать на ужин, я решил выехать пораньше и воспользоваться машиной, а не вертолетом. Мало ли как там с охраной у Романова на даче? Может быть и не положено туда на собственном вертолете летать без предупреждения. Как бы там ни было, но тратить время на изучение этого вопроса я не стал.
Дача Императора находилась не слишком далеко от Москвы — даже ближе, чем мое бывшее владение в Барвихе.
Славное местечко. Отличная, гладкая как стекло асфальтированная дорога вела через густой лес, который внезапно заканчивался и перед глазами открывалась изумительная картина, на которой имелось несколько красивых домов и небольшое озеро.
В самой дальней части поселка как вишенка на торте раскинулся большой парк, за которым виднелся небольшой двухэтажный особняк.
Миновав несколько блокпостов, я уперся в последний из них, который стоял перед огромными воротами с гербом Романовых. Здесь уже была скорее дань традициям — в отличие от предыдущих, на этом уже красовались гвардейцы в зеленых мундирах, а не хмурые парни с угрожающими взглядами.
Меня сопроводили в просторный белый шатер, который поставили прямо в парке, посреди сочной зеленой травы.
— Рад видеть вас у себя в гостях, Владимир Михайлович, — сказал он и хлопнул меня по плечу. — За последние пару дней о вас столько пишут в Британской империи, что вы стали популярнее меня."
"— Не хотел, чтобы так вышло, Ваше Императорское Величество, — сказал я в свое оправдание. — Насколько я успел сегодня прочитать — там половина написанного сплошная ерунда.
— Ну почему ерунда? Наоборот, — усмехнулся он. — Мне даже нравится, что они такого высокого мнения о вас.
— Там не только моя фамилия, Николай Александрович, — сказал я, не собираясь присваивать себе нашу общую заслугу.
— Разумеется, но в основном пишут про вас, согласитесь, — он указал мне на выложенную камнем дорожку, которая петляла среди аккуратно подстриженных кустов и газона.
