– С превеликой радостью и радушием!
– Никогда не думала, что такое скажу, я вообще-то за сохранение исчезающих видов, – сказала Ольга с отвращением. – Но это, пожалуй, хорошо, что они вымерли.
Выглядел Гесер усталым и невыспавшимся. Как и я. Вероятно, участие в шабаше с ведьмами было не менее напряженным, чем посещение сбора вампиров.
– Я спросил у Хены, какие они были, неандертальцы, – буркнул Гесер, прохаживаясь по кабинету. – Из всех наших только он, пожалуй, их застал…
– И что ответил? – заинтересовался я. Инквизитор-оборотень был не из говорливых, но уж если говорил, то в его словах не стоило сомневаться. Он как-то сказал, что жил в те времена, когда ложь еще не изобрели.
– Хена сказал, что они в общем-то почти как люди, – сообщил Гесер. – Только кости очень крепкие и много шерсти. Потом неделю комки отрыгиваются.
– Какие комки? – не понял я.
– Сразу видно, что ты не кошатник, Антон, – вздохнула Ольга. – Это очень познавательно, Гесер, но что по поводу Петра? Хена знал про него? И часто ли вообще неандертальцы становились Иными?
– Про Петра он не знал. Неандертальцы иногда становились вампирами и оборотнями, магами – ни разу на его памяти. Хена считает, что у них было очень конкретное мышление. Они понимали, как передается Сила через кровь или мясо. А управлять тонкими материями – не умели.
Я кивнул. Это было похоже на истину.
– Но потом они потихоньку вымерли, – продолжал Гесер. – Большей частью их съели. Они, конечно, тоже были не против пожевать человечины, как и все в те времена. Но у них не было магов – это раз. И они были менее воинственны – это два.
– Тогда Петр нетипичный представитель своего вида, – сказал я мрачно. – Мне он показался воинственным и кровожадным. Хотя… когда твою эволюционную ветвь подчистую уничтожили, слопали в буквальном смысле слова… тут как-то милосердием не проникнешься.
– Хена неохотно говорил на эти темы, – сказал Гесер. – Мне кажется, ему не очень удобно. Он активно прорежал поголовье неандертальцев в свое время. Несмотря на безоары. А еще, как мне показалось, неандертальцы были у него в родне. То ли мать, то ли бабушка.
– Мексиканская «мыльная опера», – сказал я. – Может, они родственники с Петром? Может, наш закарпатский друг – его папа? Стоит их познакомить!
– Обычное дело, – фыркнула Ольга. – Лучшие антикоммунисты вышли из бывших партийных лидеров. Самые ярые антисемиты – евреи, особенно полукровки… Нет, давайте не будем сводить Хену с Петром.
