Автор
Встреча с неожиданным вызовом на скорой перевозке превращается в необычное приключение. Клиентура медиков расширяется: пациентами становятся обычные люди в поисках помощи, а не только медицинские случаи. Внутренний туалет станции становится местом встреч с невообразимыми эпизодами и подлинной драмой....
Верю ему.
— Люблю тебя, — шепчу и притягиваю к себе, чтоб поцеловать.
Он наклоняется, жадно меня сжимает, целует, уже изо всей силы вбиваясь в податливое тело, и выдыхает, содрогаясь во мне.
А я глажу его короткие на затылке волосы, чувствую тяжесть тела на себе, такую правильную, такую нужную, смотрю на огонь.
Я не кончила, но мне даже разрядка с ним не нужна. Совершенно. Все так, как надо. Так, как должно было быть у нас всегда.
Он уехал срочно, через два дня после этого. Сорвался в Москву. Что-то там с партнерами, конкурентами и нерадивым персоналом.
— Ольк, я разрулю и приеду. Ты давай, думай, как дальше будем.
— Я?
Мне смешно. Тотал-контрол-фрик Сухой говорит, чтоб я думала, как дальше будем. Можно подумать, он уже не решил все.
— Конечно. Хочешь, клинику в Москве? А?
— Нет.
— Так и думал, бл*, - ругается он, но по лицу понятно, что мысли сейчас не здесь.
У него проблемы, и я не хочу добавлять еще головной боли своим упрямством, поэтому только киваю.
— Придешь, решим.
У него даже лицо вытягивается, настолько эта моя реакция нетипична для него.
Мне смешно.
— Ну ладно… Может, здесь останешься? Подождёшь меня? Отпуск тебе продлят.
А вот это называется, «дай палец, откусит руку». В этом весь Сухой.
— Нет. Я к себе.
Он морщится. Но не настаивает. Обнимает, целует так, что в животе опять все горячо становится, проводит сожалеюще пальцем по припухшим губам. И выходит прочь.
А я вздыхаю и собираюсь домой.
"И потом две недели только переписываюсь и перезваниваюсь с ним.
Каждый вечер.
Мы словно влюбленные ведем горячую переписку. Как будто пытаемся наверстать то, что недополучили за все эти годы.
И мне смешно и радостно одновременно. И жизнь смыслом наполнена.
И вот теперь, после такой догадки о причинах моего плохого самочувствия, меня буквально в дрожь бросает. И живот скручивает. И это не радость. Нет.
Это страх.
Я боюсь.
До жути. До тошноты боюсь.
Повторения.
38. Сейчас
Ты меня прощаешь? Я тебя прощаю.
Ничего не надо. И взамен, и так…
Только взгляд тревожит. Жжет и выдирает
Сердце под волною всех твоих атак.
Я тебя прощаю.
Я тебе желаю
Много света, мира и тепла вокруг.
Руки, губы, голос, трепет собираю,
И свою свободу — ставлю все на круг.
Кто возьмет? Послушай,
Кто меня захочет?
Кто посмотрит нервно
На твои звонки?
Я пишу не буквы — раны.
Прямо в душу.
Как воспоминанья, что еще близки.
Я запомню небо. И окно пустое.
