И скверик здесь такой уютненький и тенистый, как раз для разговоров по душам.
– Чего тебе? – нагло спрашивает пацан.
– Тон смени! – сразу даю понять, что я не нянчиться пришел.
Кошмарик меняется в лице, и я киваю ему в сторону сквера. Приглашение принято, и он идет за мной.
– У меня нет времени, – недовольно произносит Марк и кривит губы, поглядывая в сторону.
Трусит? Правильно. А еще это первый признак вины.
– Я постараюсь побыстрее, – произношу учтиво и бью ему в челюсть со всего маха.
Хотел отложить этот момент напоследок, для финальной точки, но раз уж он сам попросил ускорить процесс… Это самый быстрый способ объяснить ему, зачем я пришел и что его может ждать, если не послушает.
Марк валится на бок, и я дергаю его за плечи, усаживая на скамейку, а сам наклоняюсь вперед, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.
– Не смей больше к ней приближаться. Никогда! Понял?! – мой голос звенит от количества металла в нем, и Марк испугано сглатывает. – Я тебе их не отдам. Ника – моя девушка. И беременна она от меня. Ребенок мой. Тебе ясно? И это не обсуждается. Хочешь судиться? Будем судиться, мне плевать. Я буду защищать их до самого конца. А вздумаешь угрожать или вредить, я и сесть за них могу. И это не шутка. Достаточно быстро я все объяснил?
Марк, словно замороженный, застыл передо мной. Встряхиваю его за плечи, чтобы привести в чувства.
– Ты меня услышал? – спрашиваю и получаю медленный кивок в ответ. – А понял ли? Может, еще раз повторить? – выпрямляюсь, сжимая снова правую руку в кулак.
Повторение – мать учения.
– Нет. Я все понял, – хрипло выдает Марк, прижимая ладонь к скуле.
Шок прошел, и пришла боль. Замечательно. Будет знать, как распускать руки.
– Ну тогда, надеюсь, больше никогда не увидимся, – бросаю я и тороплюсь к своей машине.
Мне нужно хоть немного поспать до вечера, чтобы хорошенько отметить день рождения моего лучшего друга и наконец представить шипучку всем друзьям в качестве своей девушки. Ну а этот кретин пусть катится ко всем чертям.
– Мне кажется, живот все-таки видно, – говорю, приглаживая бежевую ткань платья, которая, как по мне, слишком топорщится.
– С ума сошла? Какой живот? – спрашивает Мила, закатывая глаза.
Она выбирается из вороха одежды, любезно предоставленной мне Светкой для выбора наряда на сегодняшний вечер, и подходит к зеркалу. Придирчиво разглядывает меня со всех сторон, а затем поправляет облегающий лиф без бретелей, приподнимая мою грудь.
