Тем более, не хочется портить свидание своим самочувствием и после этого неловкого момента рассказывать, что со мной происходит. Подходящее время наступит. Просто его нужно подловить и не трусить. Где там мой индикатор? Уже снова больше половины набралось.
По напиткам все проще, Сеня просит их фирменный лимонад, а я его тут же поддерживаю, на что получаю удивленный взгляд и ноль комментариев. Меня устраивает.
За теплой и непринужденной болтовней мы набиваем животы, и как бы это ни было странно, я умудряюсь не только съесть свой салат, но и попробовать несколько блюд, принесенных для Арсения прямо из его рук. Запеченную картошку на костре и лавашики с сырной начинкой. А когда на столе появляются пять видов десерта, начиная с мороженого и заканчивая шоколадным чизкейком, я просто готова убежать, но Арс неумолим. Как всегда.
Он пересаживается на стул рядом со мной и придвигается непозволительно близко. Никакие уговоры и просьбы оставить мне немного личного пространства, естественно, не действуют. Даже аргумент, что это не очень прилично, не срабатывает. Арсений просто отшучивается, дерзко улыбаясь, и заявляет, что ему плевать на всех, пусть думают, что хотят.
Он набирает в ложку мороженого и, изображая паровозик, подносит ее ко мне. Упрямо сопротивляясь, сжимаю губы, но это не помогает. Сеня просто пачкает меня, и приходится сдаться и открыть рот, потому что все три шарика могут с легкостью оказаться у меня на лице. Ну что за человек?
Слава Богу, удается убедить его не скармливать мне все десерты до конца, потому что я просто могу лопнуть в любой момент, и мы сходимся на том, что раз он не кормит меня, я должна кормить его.
Обычно я смущаюсь подобных действий, не очень люблю повышенное внимание со стороны и публичное проявление чувств. Странно для актрисы, да? Но сцена это другое. Жить я хочу нормально, обычно, без ролей и показных выступлений для кого-то. Не хочу убеждать окружающих в собственном счастливом превосходстве, как любил это делать Марк.
До сих пор помню, как он заставлял меня целоваться с ним при всех, сжимая руки под столом или за спиной. Он знал, что я не люблю это. Знал, но продолжал убеждать меня, что это правильно, потому что все должны видеть, как у нас все хорошо.
Бред. Только теперь понимаю, как у нас все было плохо. Но сейчас, рядом с Арсением я не хочу думать ни о ком и ни о чем, кроме него самого.
