В ответ на мою попытку стащить с него джинсы, отводит руку и одними губами: «Не надо».
— Ну и ладно, а мне — надо, — шепчу я, распахивая бедра максимально широко, и подтаскивая себя к самому краю, чтобы мог трогать меня вообще везде. Как мне нужно он знает — вчера уже поупражнялся.
Два пальца надавливают на еще немного саднящий после вчерашнего марафона вход.
Я просто безобразно теку. Снова.
— Если они настаивают на сто двадцать, пусть покажут, откуда берутся эти двадцать. — Тай вставляет в меня пальцы почти до самой ладони, я вскрикиваю, а он методично меня ими ебёт. — Пока что я вижу цену за имя и геопозицию, не за бизнес.
Чертов Авдеев.
Осознание того, что меня трахает мужик, который держит мир за яйца — плюс бесконечность к моему удовольствию.
Когда он нарочно замедляется, понимаю, что делает это чтобы посмотреть, как я выгнусь навстречу. Как сама буду насаживаться на его руку, толкать себя навстречу.
Вид ему точно нравится. Он в меня уже «включился», но не потерял контроль.
— Если я вхожу, то вхожу с полным контролем. — Мы пересекаемся взглядами, потому что эта деловая фраза идеально подходит тому, что делают во мне его пальцы. Слегка вальяжная улыбка на его идеальных губах разматывает меня в клочья. — Пятьдесят один процент, совет директоров и вето на капвложения. Или пусть идут нахуй.
Тай нажимает на мой клитор, растирает по нему мою же смазку.
А мне хочется, чтобы снова лизал мои соски, как вчера, и трогал везде, и чтобы между ногами был его язык, и еще, и еще…
Я дрожу от первых сладких судорог.
С силой втягиваю губы в рот, чтобы не стонать слишком громко, пока он точными ударами, чуть поменяв угол, добивает меня пальцами. Тишину нарушают только мои редкие громкие выдохи и хлюпающие звуки внизу.
— Если они не сбросят юрисдикцию с Виргинских на ЕС — я не подпишу даже намерения. — Пока я оргазмирую у него на глазах и ему в ладонь, у Вадима ноль волнения в голосе. Только синие глаза становятся почти черными. И он снова немного прячет их за челкой, чуть наклоняя голову вперед. — Мне не нужна головная боль с комплаенсом. У них неделя.
И, наконец, убирает свой проклятый телефон, притягивая меня к себе.
— Я бы на их месте тебя нахуй послала, — влажно шепчу в его теплое сильное плечо.
— Поверь, Барби, им тоже этого хочется. — Вадим немного отклоняется, заводит мою голову назад, придерживая за подбородок. Проводит языком по моим искусанным губам. — Но им очень, очень нужны мои деньги, а значит в этой игре посылать нахуй имею право только я.
Из квартиры мы выбираемся только к девяти.
Я радуюсь, что на мне платье, и отсутствие белья не ощущается так остро.
Город с утра заснежило.