Хочу, чтобы в эту минуту сидел на каких-то своих жутко важных переговорах или типа того, посмотрел — и у него встал. И ему было так же больно, как мне все чертово утро!
Ответ приходит почти сразу, и я даже вздрагиваю от неожиданности.
Хентай: Барби, выебу же как сидорову козу.
Я вдруг дико краснею.
Переворачиваюсь на живот, подтягиваю под себя его рубашку, жадно втягиваю запах.
Пялюсь на экран телефона, который снова оживает.
Хентай: Раком поставлю — и выебу.
Хентай: Пищать у меня будешь.
Хентай: Пиздец хочу тебя, мелкая.
Хентай: Все, не отвлекай.
Я со стоном переворачиваюсь обратно на спину, прижимаю теплый телефон к дрожащему животу и пытаюсь справиться с дрожью.
Складываю основную часть его вещей (стараюсь не слишком часто представлять, как он будет выглядеть в коротких льняных шортах где-нибудь на пляже), принимаюсь за свои. В Нью-Йорк я прилетела с маленькой спортивной сумкой, но день шопинга превратил ее в два чемодана (которые я тоже предусмотрительно купила). На это уходит пара часов.
Еще пару часов трачу на то, чтобы составить маршрут нашего вечера. Не тот, который показывают туристам. А тот, который знаю только я. Места, где я когда-то чувствовала себя живой. Или хотя бы пыталась. Хочу удивить свое Грёбаное Величество. Хочу увидеть на его лице еще что-то, кроме этой вечной снисходительной усмешки хозяина жизни. Хочу, чтобы он хоть на пару часов забыл о своих миллионах и сделках. Хочу, чтобы он увидел меня — не Барби, не игрушку, а Кристину. Ту, которая когда-то выживала в этом городе, не имея за душой ни гроша.
Ближе к пяти я начинаю собираться. Душ. Легкий макияж — только тушь на ресницы и немного блеска на губы. Волосы оставляю распущенными — пусть делают, что хотят. Сегодня я не буду наряжаться в дорогие платья и туфли на шпильках. Сегодня будет другой образ. Мой.
Натягиваю любимые, чуть потертые джинсы, которые идеально сидят на заднице. Ту самую толстовку с кричащей надписью «AMERICAN LUXURY», удобные кеды.
Вадим приходит почти вовремя, всего на каких-то жалких десять минут позже обещанных пяти. Я встречаю его у двери, стараясь выглядеть максимально непринужденно, хотя внутри все вибрирует от напряжения.
— Вижу, ты уже готова показать мне трущобы и притоны. — Он усмехается, скользит по мне взглядом. — Я полагаю, мне надо соответствовать?
— Обязательно, Вадим Александрович, — отвечаю ему в тон, пропуская мимо ушей его «трущобы и притоны». — Сегодня у нас программа «почувствуй себя обычным человеком». Это тебе не на сноуборде понтоваться — это настоящий экстрим.
Он тихо смеется, просит дать ему полчаса на душ и «наряд на вечеринку года».
И как только он уходит, мой телефон пикает входящим.