Шипы в сердце. Том первый — читать онлайн бесплатно полностью

Мелкой, противной дрожью, от которой сводит зубы.

Соберись, Крис!

Нужно убедить Гельдмана, что я на его стороне, что я его верная маленькая шпионка. Что я стараюсь, но чертов Авдеев — кремень. Осторожный, подозрительный, не подпускающий к своим делам даже на пушечный выстрел. Я должна сыграть роль дилетантки, напуганной, но старательной дурочки, которая что-то слышала, что-то видела, но не до конца понимает ценность информации.

Я должна врать. Звездеть так, чтобы Гельдман поверил и отсрочил свой приговор.

Охранник на входе провожает меня до той самой ВИП-зоны, где мы встречались в прошлый раз. Гельдман уже там. Сидит в том же кресле, в той же позе хозяина мира. В руке — неизменный стакан с коньяком. Он поднимает на меня взгляд, и его крохотные глазки впиваются в меня, как булавки.

— Крисочка, радость моя, — тянет он сочащимся фальшивым медом голосом. — А я уж начал волноваться. Думал, ты решила проигнорировать приглашение своего старого крестного.

Я сажусь в кресло напротив, ставлю сумку на колени. Руки впиваются в ремешок.

— Что вы, дядя Боря, — выдавливаю послушную улыбку. — Просто перелеты и смены часовых поясов плохо на меня влияют.

Он усмехается. Ему нравится видеть мой страх, мою покорность.

— Ну, рассказывай, курочка. Чем порадуешь? Вадик уже распустил перед тобой свой павлиний хвост?

Я делаю глубокий вдох, собирая в кулак остатки самообладания.

— Лев Борисович, я же говорила… Авдеев очень осторожен. Он не обсуждает со мной дела. Совсем. Я… я правда пыталась.

— Пыталась? — в голосе Гельдмана звучит напряжение. — Что-то я не вижу результатов, деточка.

— Он почти все время на телефоне, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более искренне. — Но он никогда не говорит ничего конкретного. Какие-то обрывки фраз… цифры… Я не понимаю, что из этого важно.

Смотрю на него, пытаясь изобразить на лице смесь растерянности и усердия: «Я тупая курица, я не разбираюсь, но я очень стараюсь для вас, мой дорогой крестный».

— Он несколько раз созванивался с Дёминым, — бросаю как бы невзначай. — Говорил про какую-то сделку… что-то про то, что «понижать нельзя», что «нужны другие условия». Я не поняла, о чем речь.

Я замолкаю, наблюдая за его реакцией. Гельдман хмурится. Его пальцы нетерпеливо барабанят по подлокотнику кресла. Он недоволен. Эта информация для него — пустой звук, общие фразы, которые он, скорее всего, и так знает.

— Дёмин… — повторяет он задумчиво. — Это все, что ты смогла узнать, Крисочка? Жалкие крохи? Неделю ты терлась об Авдеева своей пиздой практически круглосуточно — и услышала только… это?

— Я правда старалась! — В моем голосе появляются нотки отчаяния. И они, черт возьми, абсолютно настоящие.