Автор
Внутреннее пространство кабинета окружает спокойная атмосфера высоты и городских видов — широкие проспекты и дорогие автомобили за окнами создают элегантный и завораживающий фон. Вадим Александрович, главный персонаж, уже на месте, готов к встрече с делегатами из Америки, когда вдруг появляется Аня — его помощница, чтобы поднять утро на позитив....
Я медленно сажусь в кровати, почти беззаботно поправляю волосы, как будто прическа — это единственное, что меня сейчас волнует. Смотрю на его широкую, напряженную спину. Осознаю, что он все равно не видит, но сука во мне уже включилась.
— Надеюсь, Авдеев, ты не ждешь благодарности за то, что поимел меня во всех смыслах? — Мой голос звучит на удивление твердо. Даже с нотками яда. — Или мне нужно броситься тебе в ноги и поцеловать ботинки за то, что ты оказался таким охуенным стратегом?
Он медленно поворачивается.
— Я жду, что ты соберешь свои манатки и свалишь из моей жизни, Таранова, — чеканит он, и каждое слово — как удар плеткой. — Рассчитываю, что ты сделаешь это тихо. Без истерик.
— А если я хочу с истерикой? — Встаю с кровати, намеренно позволяя одеялу соскользнуть на пол. Остаюсь перед ним абсолютно голая. Уязвимая. И в то же время — бросающая вызов. — Хочу орать, бить посуду, расцарапать твое идеальное лицо.
Я подхожу к нему вплотную.
— Знаешь, ты так забавно клюнул на ноги, — смеюсь, низко и хрипло, радуясь, что тошнота отступила хотя бы в момент отчаяния. — А потом — на все остальное. Великий хитрый стратег Авдеев — повелся на малолетку.
Ударь меня, Тай. Пожалуйста.
Я отчаянно боюсь боли, но нуждаюсь в ней сильнее, чем в кислороде.
— Повелся, Таранова. — Улыбается так, будто мои слова не царапают даже его броню. — Ебать тебя было классно.
— Жаль, что это не взаимно, — говорю, растягивая слова. Скольжу взглядом по его телу, глотаю адскую резь в горле. Бесцеремонно сую в карман руку, достаю сигареты и бензиновую зажигалку. Закуриваю и вместе с дымом выдыхаю ему в лицо беззвучный ор: «Убей меня!» — Хочешь, отсосу на прощанье?
Давай, Тай. Сделай мне больно. По-настоящему. Чтобы я могла тебя ненавидеть.
Ноль реакции на мой сучий перформанс.
Ноль эмоций.
Я как будто пустое место. Пыль.
Он отворачивается, подходит к креслу, берет пальто.
— У тебя два варианта, Таранова, — говорит, набрасывая его на плечи, даже не глядя в мою сторону. — Можешь побежать к своему благодетелю. Поплакаться, что тебя поимел Авдеев — это правда во всех смыслах. Уверен, он оценит твою жертву. Может, даже кинет тебе кость в виде билета куда-нибудь в Мексику.
