Автор
Внутреннее пространство кабинета окружает спокойная атмосфера высоты и городских видов — широкие проспекты и дорогие автомобили за окнами создают элегантный и завораживающий фон. Вадим Александрович, главный персонаж, уже на месте, готов к встрече с делегатами из Америки, когда вдруг появляется Аня — его помощница, чтобы поднять утро на позитив....
Но на фото у меня до ужаса довольное лицо, и румяные щеки и глаза блестят и… Черт, на мне написано, что эту вещь я хочу.
Что будет в ответ? Авдеев либо скажет «стоп» и тогда его «Старайтесь лучше» будет просто пафосными словами, которые я с удовольствием высмею, либо выкатит условия за свою щедрость. Ну, типа, теперь я должна сосать ему двадцать четыре на семь. И тогда я с чистой совестью еще разок потопчусь по его эго, сказав, что-то типа: «Отсоси себе сам».
Отправляю обе фотографии.
Кручусь перед зеркалом, наслаждаясь последними мгновениями ощущения под пальцами дорогущего меха. Мне было бы гораздо легче, если бы она действительно не сидела так, словно сшита по моей мерке.
Телефон «оживает» достаточно быстро — примерно через минуту.
Хентай:Ок.
Я таращусь на две буквы.
В смысле «ок»?
Вот так просто?
Мы никто друг другу, а он, потратив на меня шестизначный ценник, не против, если я потрачу еще в несколько раз больше?
Я:Вы так легко разбрасываетесь деньгами, Вадим Александрович.
Хентай:Я ими не разбрасываюсь, я ими управляю. И инвестирую. В данном случае — в ваше настроение.
Я:Слишком самоуверенно, Вадим Александрович.
Хентай:Опять слишком очевидно, Барби. Ты же хочешь это? Зачем спрашиваешь?
Я:Любите непослушных женщин?
Хентай:Люблю женщин, которые не спрашивают разрешения.
Переход на «ты» почему-то щекочет между ног.
Господи, это просто переписка, электронные чернила без интонации, без эмоций, но моему телу это «тыканье» кажется очень интимным.
Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Как вспыхивают уши.
Сдергиваю с себя соболя, бросаю его на руки оторопевшей консультантке. Спрашиваю, где у них туалет, получаю направление, бегу туда и запираюсь изнутри.
Ноги дрожат.
Я злюсь на него за то, что он такой чертовски…
Как подарок под елку.
Но на себя злюсь еще больше, потому что втягиваюсь в это непонятно что между нами.
Очевидно — абсолютно не рабочее.
Смотрю на себя в зеркало — и оттуда на меня смотрит Кристина Таранова, смущенная, растерянная и потерянная.
— Убирайся! — ору ей, и выплескиваю воду на свое отражение.
Снимаю свитер, лифчик.
Злюсь, злюсь, злюсь!
Ставлю телефон фронталкой вперед, прикрываю соски ладонями, оттопыриваю средние пальцы и делаю очень красноречивое селфи.
