Автор
Внутреннее пространство кабинета окружает спокойная атмосфера высоты и городских видов — широкие проспекты и дорогие автомобили за окнами создают элегантный и завораживающий фон. Вадим Александрович, главный персонаж, уже на месте, готов к встрече с делегатами из Америки, когда вдруг появляется Аня — его помощница, чтобы поднять утро на позитив....
Авдеев не улыбается, он смеется — широко, искренне, с бешеным блеском в глазах. Они сейчас какие-то абсолютно нереально синие, ярче неба у него над головой.
— Ну что, Барби? — ерошит волосы. — Точно не я?
Дыхание сбитое.
Как после секса.
Господи, помоги, и мое собственное — такое же, сорванное, как будто я заразилась его адреналином.
Я смотрю на экран и не знаю, что ответить. Что написать?
Горло пересыхает. Набираю одно слово, стираю. Другое — снова удаляю.
Снова смотрю видео и в тот момент, когда взгляд фиксируется на его улыбке — как последняя трусиха бросаю телефон на диван.
Черт, нет.
Нет, Крис, нет!
Внутри меня все сбоит.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Не помогает. Ни черта не помогает.
Я только что совсем неосознанно захотела принадлежать этому мужчине. Вдруг, ни с того ни с сего. Как будто что-то внутри меня сломалось, перепаялось, переключилось.
Настроилось.
На него.
На этого проклятого мудака!
Я никогда не позволяла себе думать о том, чтобы добровольно отдать кому-то власть над собой.
Я не буду принадлежать никому. Тем более — проклятому Авдееву.
Телефон начинает звонить. Я подкрадываюсь, вижу имя «Хентай» на экране и прикусываю большой палец.
Слишком долго смотрю на экран, замирая.
Сердце глухо стучит в ушах, пальцы подрагивают.
Я могу просто не брать трубку.
Могу смахнуть вызов и вернуть контроль.
Но что я делаю на самом деле?
Прикладываю телефон к уху.
— Ты долго, Барби, — говорит Авдеев сразу, без приветствия. Его голос чуть ниже, чем обычно, и это неправильное «ты» скользит по моим абсолютно наэлектризованным нервам. — Теряла сознание?
— Очень самоуверенно. — Отлично, спасибо, боженька, мой голос звучит спокойно и с легкой иронией. Но пальцы на вытянутой вперед руке продолжают предательски дрожать. — Никогда не понимала адреналинщиков.
— Это так по-взрослому — обесценивать чужие увлечения, — цокает языком Авдеев.
— А, так ты за отзывом звонишь?! — подчеркнуто вздыхаю и всплескиваю руками. — Нужна рецензия? «Авдеев катается как боженька»? Поздравляю, вот тебе твой трофей. В рамку повесишь?
— Забавно.
— Что вас так забавляет, Вадим Александрович?
— Так, фигня. — И уже расслабленно, разоблачающе, ведет: — У тебя голос дрожит, Барби. Губы покусываешь?
— Я не… — Взгляд ловит собственное отражение в хромированной дверце холодильника. А, черт!
Авдеев снова громко смеется.
