Мужские ладони обжигали кожу, сама я невольно прижималась к ним то одной щекой, то другой, терлась словно кошка, жмурясь от чувственного восторга.
«Я кремень! Я кремень! Я кремень!» – припевом его словам мысленно все тише звучали мои.
– Тебе? А что ты сделал? Чтобы верить тебе? – прохрипела я, покусывая его плечо, пробуя на вкус смуглую кожу и слизывая с нее капельки дождя. Оказывается, он такой вкусный…
«О боги! Я кремень! Я кремень! Я кремень!»
Почувствовав, что Стейнара пробрала сильная дрожь, сопровождаемая глубинным звериным рыком драконьей сущности, исторгнутым из груди, я встряхнулась и оторвалась от его тела. Заглянула ему в глаза и чуть было снова не утонула от бушевавшей там страсти. Ему до грани, за которой нет преград для рассудка, осталось немного. Я испугалась до темных!
– Лютик! – прорычал жуткий в своем желании добиться моего признания и вместе с тем разозленный дракон. – Ты веришь всем! Хоть раз поверь и мне! Я тебя ни разу не обманывал!
– Ты просто все решал за меня! – взвизгнула я.
Вот не зря меня учили в школе – удалось провести обманный прием и освободиться из захвата.
Этот форт, наверное, никогда не забудет, как черный дракон гонял фею, которая из-за дождя не могла раскрыть крылья и, разбрызгивая грязь, носилась по площадке, прыгая и уворачиваясь.
– Ты моя! – ревел сверху дракон, махая огромными черными крыльями.
– Не дождешься! – упорно верещала я, в очередной раз поскользнувшись и вывалявшись в грязи.
Зато страсть погрязла в глине, а желание утонуло в луже. Есть в жизни счастье!
В палатку я едва ли не приползла в еще более жалком виде, чем утром, – мокрая, хлюпающая водой в ботинках, предварительно прямо в одежде постояв под душем. Долго таких «свиданий» с настойчивым драконом мне не выдержать. Нет, надо бежать, бежать и еще раз бежать!
Сквозь сон я чувствовала, что вновь погружаюсь в сладостный будоражащий аромат. Невольно застонала, сворачиваясь в клубочек и сжимая бедра. Затем чья-то теплая шершавая ладонь нежно погладила меня по щеке, потеребила кончик чувствительного уха, зарывшись в волосы на затылке, пропустила их сквозь пальцы.
– Лютик, просыпайся, нам пора! – горячее дыхание согрело мое ухо.
Испуганно распахнув глаза, я уставилась на низко склонившегося надо мной Стейнара.
– Ты что тут делаешь? – смекнув, что это не подъем по тревоге, хрипло спросила я спросонья, накрываясь до подбородка.